От здания исходил такой радиационный и тепловой фон, что воздух вокруг цитадели непрерывно искажался, дрожал, как над раскаленным асфальтом в полдень. Даже сквозь тонированные и защищенные рунами стекла лимузина Ильяс почувствовал это колоссальное, почти физическое давление. Это была не просто магия. Это была стихия, подчиненная чужой, божественной воле.

— Ого… — протянул Малик Дэ Сад, и в голосе демона впервые за долгое время проскользнули нотки мрачного уважения. — А этот ваш Император знает толк в барбекю. Серб, ты чувствуешь это? Чистый, неразбавленный изотопный распад! Я почти возбужден. Если мы там задержимся, твоя кровь начнет светиться в темноте, а Алёна потом родит тебе очаровательных мутантов.

— Сконцентрируйся, — мысленно рявкнул Мразко. Внутри себя он уже начал перестраивать термодинамические контуры собственного тела. Он перенаправил потоки маны пятого ранга, создавая вокруг каждого жизненно важного органа микроскопические вакуумные прослойки. Радиация — это энергия. А энергию можно погасить, если столкнуть ее с абсолютным нулем.

Лимузин плавно затормозил перед монументальными воротами Тории, вырезанными из цельного куска древнего оракулового дерева, пропитанного огнеупорными смолами.

Дверь машины отъехала в сторону, впуская в промерзший салон волну тяжелого, раскаленного воздуха, пахнущего озоном и цветущей вишней.

— Мы на месте, Архимаг, — произнес Синдзиро, не делая попытки выйти первым. — Дальше вы пойдете один. Мои бойцы и я останемся у ворот. Пронос артефакторного оружия за Тории запрещен. Впрочем, полагаю, ваши способности не зависят от кусков металла.

Ильяс молча поднялся. Он не стал оправдываться или бравировать. Он просто шагнул из машины на прогретые белые плиты площади.

Солнечный свет ударил по глазам, но серб даже не прищурился. Он стоял у подножия гигантской лестницы из тысячи ступеней, ведущей к вратам цитадели. И каждая ступень этой лестницы буквально дышала жаром.

Мразко поправил манжеты черного сюртука. Его аура абсолютной энтропии развернулась на полную мощность, схлестнувшись с излучением Дворца. Вокруг аристократа, в радиусе двух метров, нестерпимый зной мгновенно отступал. Влага из горячего воздуха выпадала в осадок, кружась вокруг Ильяса вихрем сверкающих снежинок, которые таяли, едва покинув пределы его ледяного купола.

Глава Рода Мразко начал подъем к Солнцу, намереваясь принести ему зиму.

Каждая из тысячи ступеней Императорской лестницы представляла собой испытание на прочность, задуманное для отсева слабых духом и телом. Камень под ногами был раскален настолько, что подошвы обычных армейских сапог начали бы плавиться уже на десятом шаге. Воздух гудел от радиационного напряжения. Это было физическое воплощение императорской воли — тяжелое, давящее, стремящееся поставить на колени любого, кто осмелится приблизиться к источнику абсолютной власти.