Когда из темноты вынырнул исполинский, покрытый толстой коркой льда корпус «Абсолютного Ноля», даже Гвоздь невольно поежился. Флагман не просто стоял в порту, он менял саму климатическую зону вокруг себя. Вода в гавани на сотню метров замерзла, превратившись в торосы, а портовые краны покрылись искрящимся инеем. Корабль спал, словно древнее хтоническое чудовище, но даже во сне он излучал смертельную угрозу.

Поднявшись по обледенелому трапу, команда оказалась в привычной, вымораживающей атмосфере. Внутри флагмана гудели маго-приводы, поддерживая давление, а в коридорах пахло машинным маслом и первозданной стужей.

Ильяс не стал задерживаться на мостике. Бросив Гвоздю приказ распределить трофеи в казначейский отсек и подлатать Уррага, Архимаг направился прямиком в сердце корабля — инженерный отсек. Ему нужно было убедиться, что Студент выполнил задачу, и термодинамический баланс восстановлен.

Тяжелые бронированные переборки, ведущие в реакторную, были покрыты толстым слоем конденсата, который тут же замерзал. Аристократ приложил ладонь к руническому замку, снимая блокировку. Стальные двери разъехались в стороны с протяжным, натужным гулом.

Внутри инженерного отсека творился абсолютный, контролируемый хаос. Помещение, размером с бальный зал столичного дворца, было опутано толстыми кабелями сверхпроводников, трубами системы охлаждения и руническими цепями, которые сходились в самом центре — к массивному, прозрачному изолятору из обогащенного вольфрама и маго-стекла.

Внутри этого изолятора находилась Снежная Принцесса.

Актив Архипелага. Древнее божество, низведенное до состояния живой батареи. Девушка с длинными серебряными волосами, закованная в имперские блокираторы, висела в центре сферы, словно эмбрион. Ее кожа была белее снега, а глаза закрыты. От ее хрупкого тела расходились волны концентрированной, чистейшей маны зимы. Эта энергия была настолько плотной, что пространство внутри сферы искажалось, преломляя свет.

Студент находился прямо под сферой, зависнув на технической платформе. Юный артефактор выглядел так, будто провел год на каторжных работах. Его лабораторный халат превратился в промасленную, грязную тряпку, руки были сбиты в кровь, а под глазами залегли черные, болезненные тени. Парнишка судорожно крутил гаечным ключом огромный вентиль терморегулятора, бормоча под нос формулы теплообмена.

Услышав шаги, Студент вздрогнул, едва не выронив инструмент, и затравленно обернулся. Увидев Ильяса, он сглотнул ком в горле и вытянулся по стойке смирно, чуть не свалившись с платформы.