— Сорок минут — выдающийся показатель для человека, который еще вчера собирал заводные игрушки в теплых кабинетах Академии, — жестко перебил архимаг, проходя мимо. — Главное, чтобы твоя медная железяка не взлетела на воздух в самый ответственный момент. Иначе тебе придется грести веслами до самого Архипелага лично. Урраг! Выставить усиленные патрули по периметру палубы. Через час снимаемся с якоря.

Бронированный корабль тяжело задрожал, пробуждая к жизни свои глубинные механизмы. Внутри массивного корпуса с металлическим лязгом заворочался ледяной реактор. Помещения наполнились глухим, утробным гулом, от которого у новобранцев мгновенно заложило уши, а в зубах заныли пломбы.

На причал тем временем плотной, свинцовой пеленой опустился вечерний туман. Белесая мгла надежно скрыла силуэты редких зевак и имперских дознавателей, предпочитавших наблюдать за отплытием проклятого флота с максимально безопасного расстояния.

Ильяс поднялся на капитанский мостик. Холодный ветер трепал полы сюртука. Взгляд архимага был устремлен на темные, беспокойные воды южного залива, уходящие далеко на север, прямо к ледяному горлу мира.

В глубине сознания шевельнулась древняя, едкая тень Малика Дэ Сада. От присутствия демона явственно пахнуло раскаленной медью и элитным табаком.

— Прекрасный вечер для небольшой увеселительной прогулки на эшафот, серб, — протянул в мыслях ленивый, бархатный голос владыки Инферно. — Надеюсь, северная принцесса окажется достаточно горячей штучкой. Иначе даже ей не растопить этот проклятый лед в твоих мертвых жилах.

Мразко привычно проигнорировал ядовитый шепот внутреннего соседа. Аристократ лишь плотнее запахнул высокий воротник, чувствуя, как под кожей нарастает знакомое, пьянящее напряжение перед большой кровью. Фигуры были расставлены, партия началась. И обратный путь уже заносило снегом.

Туман над Пепельной Гаванью не просто висел в воздухе — эта дрянь ползала по гранитным булыжникам тяжелыми, сальными клубами. Мутная пелена жадно забивалась в щели гниющих доков, смешивая запахи разлагающейся водорослевой тины, едкой гари каменноугольных топок и кислого портового сидра.

В столь поздний час прибрежная зона благополучно вымирала. Улицы оставались во влажной власти бродячих псов, продрогших ночных бабочек и тех редких безумцев, что предпочитали выяснять отношения с помощью свинца и магии вдали от ленивых глаз имперской стражи.

Ильяс Михеевич Мразко шагал по мокрой брусчатке не спеша. Аристократ слегка наклонил голову, словно совершал неспешный вечерний моцион по ухоженным аллеям столичного парка. Темно-серый сюртук безупречного кроя отталкивал влагу, а в воздухе вокруг идущего едва слышно, по-змеиному тонко, позванивало морозное марево.