вопрос, потому что...
Я молча иду к выходу из палаты. Любил? Нет, я не любил её. Я её боготворил. Я хотел прожить
с ней жизнь. Я чуть не сдох, когда потерял её.
Да и на черта ей мой ответ? Спасительница, блин. Дура.
Прихожу в себя только в машине. Ударяю руками по рулю. Крик рвётся наружу и глохнет в
тесном салоне.
Становится тихо. Слишком тихо. Только дыхание и стук крови в висках.
Как же я хочу ей верить. Ужасно хочу. И боюсь. Боюсь, что никогда не закрою этот гребаный
гештальт, потому что я готов прямо сейчас вернуться обратно. Схватить Дарбю в охапку и
больше не отпускать никогда. Только вот как быть со страхом, что она снова пойдёт «спасать»
меня? Снова утечёт сквозь пальцы, как мультяшный призрак, оставив пустоту не только в моих
руках.
Вздрагиваю от тихого скрежета. Кто-то стучит по стеклу, как в фильме ужасов. Настойчиво и в
то же время вкрадчиво. Сначала мне кажется, что это в голове. Как будто что-то скребётся
изнутри, не даёт успокоиться. Потом звук повторяется. Уже снаружи.
Поворачиваю голову и вижу улыбающуюся детскую физиономию, смешную, ушастую и беззубую. Это
ведь... Я вижу в нём себя. Теперь вижу. Слишком отчётливо. Может, просто выдаю желаемое за
действительное? Может.
Какая-то фанаберия, ей-богу. Я всю жизнь живу с мыслью, что отцом не стану. А тут... А
может, ошибка? Скорее всего, ошибка.
— Дядь, привет, — подскакивает мальчишка, как мартышонок. — Ух ты. Ты к маме приехал, да?
Мы с Томой тоже, ага. Мороженку маме привезли и трусы.
— Трусы? — хмыкаю я, вываливаясь на улицу.
— Ага. И мороженку. Мама любит с орешками. А я люблю с вареньем. Мама, знаешь, какое
вкусное варенье делает из яблок? Вкуснющее.
Знаю. Я тоже обожаю варенье из яблок. Дашка всегда добавляла в него корицу и ваниль. В
жизни больше ничего не ел вкуснее. И Дашка всегда пахла яблоком. И сейчас...
— А Тома сказала, что мама просто немножко заболела. Дядь, а я на хоккей буду ходить, Тома
сказала, ага. А мы скоро поедем в другой город. Мама устроится на работу, и мы на поезде
поедем с Томой. Она билеты купила, ага. Я ни разу на поезде не ездил. Ты ездил?
— Ездил. Подожди, что ты говоришь? Вы собираетесь уехать отсюда. Вы...?
— Вот ты где, — недовольный голос Тамары звучит как удар хлыста. Режет по нервам. — Ванька,
когда ты слушаться начнёшь. Сто раз тебе говорила: не убегай. И почему ты разговариваешь с
этим... незнакомыми? Мы с тобой уже обсуждали...
— Том, ты чего? Это же наш дядька, — таращит глазёнки мой сын. И я вижу в нём себя. Наконец
вижу. И сомнения все тают, как туман на солнце. — Он знакомый.
— Знакомый, — ухмыляется подруга Даши. — Лучшее определение. Знакомый дядька, которому тут