том, что сделала. Сейчас-то ты мой. Пусть ненадолго. Но ты меня ненавидишь, а это чувство
поярче любви. Поцелуй меня, Даров.
— Да пошла ты в ад, — рычу я.
— Ну хорошо, — она сейчас обычная уставшая дура, запутавшаяся и измученная. Сидит на
подоконнике, мотает ногой, словно не она натворила столько дурного. Я боюсь оглянуться.
Посмотреть на Дашку. Я до одури боюсь. Хреновый я Бэтмен. — Ладно, Даров. Не хочешь
целоваться — и не надо. Я брезгую после Дашки. Да расслабься, все нормально будет. Я просто
убедиться хотела. Ну, пока... Кстати, это ты меня толкнул. Не будете вы вместе. Убийцы не
заслуживают счастья.
Она откидывается назад. И я осознаю — окно открыто. Бросаюсь вперед, но не успеваю. Не
успеваю, не хватает доли секунды.
Дарья
Я просыпаюсь. Сон мне снился ужасный. Солнце заливает светом белую палату, скачет по
потолку яркими зайцами.
— Игорь? — улыбаюсь. Он сидит на стуле, скрючившись. И сейчас он совсем не похож на
самоуверенного хозяина жизни. Он тот парень из нашего прошлого, с которым мне было так
хорошо.
— Понка. Я заждался, — он прижимает мою руку к губам. Господи, хорошо-то как. Хорошо...
Или? Господи, на меня наваливается ужас, плитой бетонной, раскаленной и неподъемной. Это не
сон был. Не сон. — Ванька с Костей. Я сейчас позвоню. Он привезет нашего сына. Все
закончилось, Дашка. Ты слышишь?
— Тома? — выдыхаю я.
— Черт с ней, — морщится Даров. — Ну не смотри на меня так. Я ее пальцем не тронул.
— Игорь.
— В тяжелом состоянии. Вряд ли сможет ходить и вообще двигаться. Вегетативное состояние.
Овощ. Даш, она сама сделала себя такой.
— Она просто хотела быть счастливой, Даров, — отворачиваюсь. Глаза щиплет от слез.
— Нельзя быть счастливой, делая других несчастными.
— Почему я жива?
— В шприце было сильное снотворное. Она не собиралась... Ей нужен был я. Не ты.
— И что же дальше? — я замираю. Смотрю на Игоря. Он молча склоняется ко мне. Обжигает губы
поцелуем. Сначала легким, потом страстным. И я понимаю, что оживаю. Было прошлое, теперь
будет будущее. И я люблю, как и раньше. Как в сказках бывает, после битвы со злом всё
озаряется светом.
— Мама, — голосок Ваньки кажется мне волшебным. Игорь отстраняется. Нехотя, словно боится
снова разрушить нашу с ним связь. — Ух ты... Вы целуетесь что ли? Мам, а дядя Игорь мне
рассказал всё. Он тебя очень любит. Он...
Ванька не называет Дарова отцом. Не может. Запинается. Он научится. Всему своё время.
— И меня любит, ага. Он просто не знал. Его ведьма заколдовала. И он долго-долго был
чудовищем. А теперь...
— Мы будем вместе? — спрашиваю я у улыбающегося Игоря.