* * *
Неделя подготовки к балу оказалась достаточно тяжёлой физически. Николь приходилось выстаивать на скамеечке для примерок долгие часы, пока мастерица задумчиво переносила с помощью служанок складку на лифе то влево, то вправо, обсуждая каждый раз эту или похожую мелочь с мадам Жюли. Теперь по утрам ей гораздо туже затягивали корсет, и танцевать стало значительно сложнее. Иногда Николь к концу урока чувствовала, что задыхается от нехватки воздуха.
Больше всего времени госпожа компаньонка потратила на подбор украшений. Она бесконечно перебирала драгоценности в присланной графом шкатулке и даже обсуждала это с модисткой, споря из-за каких-то, как казалось Николь, незначительных мелочей.
То же самое касалось и причёски. Сюзанне пришлось показать мадам Жюли всё своё умение, и всё равно компаньонка настаивала на приглашении куафёра. Не желая подпускать этого грязнулю с его нечистыми расчёсками и кучей отравы в банках, Николь шантажом и уговорами вымолила у компаньонки разрешение обойтись услугами собственной камеристки:
– Если вы будете настаивать, мадам Жюли, я постараюсь слечь с какой-нибудь болезнью и пропустить этот бал, так и знайте!
И компаньонка сдалась:
– Бог с вами, ваше сиятельство! Представить себе не могу, за что вы так невзлюбили беднягу месье Грато. Перед балом у него всегда столько заказов, что только ваш титул смог бы втиснуть вас в эту очередь… Хотя, конечно, камеристка ваша, надо сказать, не совсем безрукая, – нехотя признала мадам. – Если добавит в локоны немного шпилек с жемчугом, то, думаю, это будет достаточно прилично.
* * *
В день бала издевательства продолжились. И на завтрак, и на обед мадам Жюли буквально силком заставила девушку съесть почти двойную порцию еду. Никакие возражения подопечной не принимались во внимание. Николь откровенно боялась, что её докормят до расстройства желудка, но, слава богу, молодой организм справился.
Зато сразу после обеда её уложили в кровать, а мадам Жюли велела принести кусок свежей говядины.
Под её руководством Сюзанна с помощью молоточка для отбивки расплющила этот кусок в тонкую тряпочку. Компаньонка лично наблюдала за процессом и без конца требовала:
– Тоньше, Сюзанна, еще тоньше!
В конце концов, аккуратно подцепив получившийся мягкий лоскут, компаньонка наложила его на лицо Николь, ножничками аккуратно вырезала небольшое отверстие у ноздрей и строго сказала:
– А теперь попытайтесь заснуть, госпожа графиня. Вам нужен отдых.
Влажный кусок, пахнущий кровью, был настолько неприятен, что Николь невольно передёрнула плечами и тихо спросила: