Но всё кончается, кончились и эти бесконечные разговоры: вернулся месье Шерпиньер. В этот раз – с весьма достойной добычей. Его записная книжка распухла от записей, и Николь посвятила вечер бумагам, разбирая чёткие строчки.
В списке женихов были и скромно живущие дворяне, желающие приобрести пусть не слишком богатую, но миловидную жену, способную жить скромно, но с достоинством, и разбогатевшие купцы, в основном желавшие ввести в дом юную жену, способную подарить наследника. Но были и вполне достойные варианты. В отдельном списке оказалось восемь фамилий, и Николь, некоторое время разбиравшаяся, кто из кавалеров что конкретно хочет, пришла к выводу, что это должна решать сама Милена.
Мысль о браке госпоже баронессе понравилась, особенно после того, как Николь объявила, что Клементину она не просто заберёт с собой, а обязуется со временем выдать замуж и о приданом побеспокоится сама. Получалось, что для госпожи баронессы появились весьма привлекательные варианты: у неё оставался замок. Да – старый и пустой, да – нуждающийся в ремонте и меблировке, но – старинный дворянский замок.
К огорчению Николь, всех «недворян» баронесса отсекла сходу, даже не желая обсуждать их кандидатуры, так что два самых богатых купца исчезли из списка. Зато там остался некий баронет де Мюлье пятидесяти двух лет от роду, недавно получивший наследство и мечтающий взять в жены супругу с собственным поместьем. Николь возраст будущего новобрачного смущал, а вот Милена отнеслась к нему с полным равнодушием:
– Какая разница, сколько лет мужчине, дорогая графиня, если он может обеспечить своей жене достойное содержание?! – Самой баронессе не было еще даже тридцати.
Хотелось Николь или нет, но ей самой пришлось ехать в Бельвюр, чтобы пообщаться с женихом.
* * *
Встреча произошла в доме свахи: женщины лет пятидесяти, одетой богато, но несколько вульгарно, и без конца встревающей в разговор, чтобы напомнить о собственных заслугах. Впрочем, она тут же смолкала под строгим взглядом месье Шерпиньера.
Баронет де Мюлье оказался излишне полным, даже чуть одышливым мужчиной с нездоровым красным лицом и изрядным брюхом. Жених блистал сразу тремя роскошными жилетами, надетыми один под другой, и парой крупных перстней на толстых пальцах. Он прекрасно осознавал, каким лакомым кусочком является на брачном рынке, но титул Николь сделал своё дело, и кавалер вёл себя пусть и хвастливо, но достаточно вежливо. Однако склонность поторговаться он, похоже, впитал с молоком матери, и Николь, благословляя про себя небеса за то, что у неё есть месье Шерпиньер, позволила секретарю не просто включиться в беседу, а обговаривать все условия.