Во время бесед Николь ни разу не врала, но вспоминать побои было довольно унизительно, однако, барон требовал подробностей. Хотя иногда Николь казалось, что ему самому эти подробности встают, что называется, поперёк горла. Однако он все писал, писал и писал, а она без конца отвечала.
***
Только Сюзанна, да вернувшаяся в графский дом мадам Жюли дружно вздыхали по барону, наперегонки нахваливая его:
- Всё же он очень милый и любезный!
- Сюзанна! Не вижу, где ты замечаешь любезности за этим бароном! – Николь морщилась, вспоминая почти ежедневные длительные беседы с де Сегюром.
- Госпожа графиня, смею вас заверить, барон де Сегюр необычайно любезен и покладист с вами, - вмешивалась мадам Жюли. – Вы, госпожа графиня, просто не понимаете, насколько велики его полномочия. Он мог бы для собственного удобства потребовать заключить вас в камеру и беседовать там в удобное для него время. По сути, в данный момент вы – жена государственного преступника и я даже не представляю, госпожа графиня, какой ангел-хранитель оберегает вас столь тщательно.
Против дуэта компаньонки и камеристки Николь выстоять не могла, потому замолкала, но в глубине души продолжала злиться на барона: она искренне не понимала, что именно он хочет получить, слушая о побоях и скотстве графа. Впрочем, когда неожиданно спевшиеся мадам Жюли и Сюзанна обсуждали внешность барона, она не спорила, потому что внутренне была согласна с ними – красивый мужик. Даже небольшой шрам на левой скуле не уродовал его, тем более, что был он не единственным: пара шрамов украшали крепкие кисты барона, а ещё один виднелся из-под воротничка мундира прямо на шее и хотя был он самым тоненьким, но явно – самым пугающим.
Несмотря на все эти «заштопанные» места барон действительно был по-мужски привлекателен: с хорошей фигурой, широкоплечий и высокий. Когда-то, в другом мире, собственная дочь Николь говорила про таких парней: «Ладный!». Только вот для Николь он олицетворял человека, перед которым пришлось наизнанку вывернуть собственную душу и именно этим де Сегюр и злил её.
***
- Ваше королевское величество, прошу передать это дело кому-нибудь другому.
- Садись, Андре, - король кивнул на приставленное к столу кресло и заботливо спросил: - Что случилось? Ты не заболел часом?
Барон Сегюр помялся как мальчишка, явно испытывая желание соврать, и Франциск с удивлением смотрел на своего офицера, не слишком понимая, что у барона на душе.
- Андре, ты блестяще раскрыл это дело, по сути – не просто дело об измене, а настоящий серьёзный заговор, который мог кончиться очень плохо. Через две-три недели участники предстанут перед судом, и всё будет завершено, а тебя ждёт отличная награда. Ты знаешь, я умею ценить добросовестность и верную службу. Почему ты хочешь отказаться от всего этого?