- Актавио! Вы же понимаете, что я не об этом вас спрашиваю!
- Ваша светлость! – эспанец недовольно помотал головой и даже слегка нахмурился. – Я же говорил вам, что ни в коем случае не стоит предупреждать графа о том, чем ему придётся расплачиваться за наши деньги. Если вдруг... если вдруг графиня не сможет склонить короля к столь желанному нам браку, то тогда, и только тогда! – он с многозначительной гримасой воздел палец к потолку, – мы заставим де Монферана пропустить войска Верингельда через свои земли. Поймите, ваше сиятельство, он – обыкновенный трусливый сноб. Я не доверил бы ему даже седлать свою лошадь.
- А вдруг, когда придёт время, он заартачится?!
- Он не сможет этого сделать, ваша светлость. На этого хлыща у нас столько компромата, что если всплывёт хоть часть – он не отделается заключением в Бастилионе. Его не просто казнят, его четвертуют заживо. Так что поверьте мне, дон Лукас – нам не нужны никакие договорённости заранее. Это слишком опасно - доверять ему такую тайну.
- И всё же, дон Актавио, меня беспокоит эта неопределённость…
- Осталось подождать совсем немного, ваша светлость. Через неделю госпожа де Рителье даст нам ответ, и мы будем знать, что делать дальше.
- Признаться, дон Актавио, я не считаю идею войны удачной. Мне кажется, гораздо лучше было бы получить нужные нам земли в приданое за принцессой Евгенией. Франки до сих пор не знают о том, что именно найдено в Мантийском превотаже*. Земли эти невелики, считаются чуть ли не убыточными и, я думаю, что их величество Филипп охотно отдаст их за своей дочерью. Для нас же это золото явится истинным спасением! Церковь требует от его величества Карлоса вернуть долги и... – посол перекрестился. – Вы знаете, в каком ужасном состоянии сейчас находится казна…
Некоторое время мужчины молчали, думая каждый о своём, потом герцог позвонил в колокольчик и приказал заглянувшему в дверь секретарю:
- Горячего вина нам, Луиджо.
Быт посольства был прекрасно налажен и буквально через несколько минут лакей уже разгружал на стол поднос с закусками, а в комнате ярко запахло дорогими восточными пряностями и лучшим эспанским вином. Серебряные кубки поражали воображение искусной работой. Прислуга исчезла так же тихо и незаметно, как и появилась, герцог, немного поморщившись, потянул завязки воротника и сбросив твёрдую от крахмала деталь костюма на стол, потёр шею.
- Я получил письмо, дон Актавио.
- От дона Мануэля? - уточнил эспанец.
- Да. Камергер требует скорейшего ответа, и пишет, что его величество выражает нетерпение…