В понедельник они очень аккуратно прорубили глинобитную нижнюю часть торцевой стены, чтобы сделать дверной проем в предполагаемую пристройку. Но стена начала крошиться, потолок над ней сразу же просел, и его срочно потребовалось подпереть стальными балками. Теперь, поскольку это здание было внесено в список памятников архитектуры, предстояло восстановить стену в прежнем виде. Естественно, на это уйдет время, которое скажется на рентабельности, и Гарри уже составлял новую смету.
Наконец строительный кошмар прошлой недели начал выветриваться – в немалой степени благодаря тому, что нынешним утром под великолепным безоблачным небом Гарри провел блестящую партию в гольф на поле клуба «Дайк». Он сыграл намного лучше своего гандикапа с показателем пятнадцать, сделав три бёрди, и был от радости сам не свой, а пара пинт пива с приятелями в баре еще больше подняла его настроение.
Сейчас он расположился в своей оранжерее с распахнутыми во внутренний дворик дверями – на коленях лежала «Санди таймс», открытая на спортивном разделе, и каталог товаров почтой. Все это вкупе с очередной пинтой «Харви» способствовало дальнейшему снятию стресса. Он разберется с Вайн-коттеджем; может быть, затраты окажутся меньше, чем он опасался, – в общем, он что-нибудь придумает. Гарри сделал еще один глоток пива и переключил свое внимание с каталога на телевизор: Южная Африка громила Индию в крикет. Снаружи доносился запах горящих на барбекю углей, в окна светило солнце, индийцев таки разделывали под орех, и все вместе несказанно грело душу Гарри.
Он с любовью поглядывал на сына, устроившегося на другом конце дивана. Том, в неизменных оранжевых наушниках, склонился над экраном телефона, а на его коленях уютно свернулся Джинкс. Мальчик был одет в футболку клуба «Сигалс», облегающие спортивные штаны «Найк» и безупречно белые кроссовки «Эйр форс уан», которые он тщательно чистил почти каждый день, – практически единственное, что он когда-либо приводил в порядок. Прямо перед ним на журнальном столике, с риском быть опрокинутым неуклюжими длинными ногами Тома, стоял стакан – родители теперь позволяли сыну немного сидра в качестве воскресного угощения. Подобно другим подросткам в наши дни, Том не отрывал взгляда от телефона, и по его полузакрытым глазам трудно было понять, смотрит ли он на экран или пребывает в трансе. С тех пор как два с лишним года назад он страшно напугал Гарри и Фрейю, они всегда внимательно следили за ним.
Двенадцатый день рождения сына в компании десятка его школьных друзей Киплинги отметили на картинговой трассе в Олборне – вдоволь поездили наперегонки, а потом угощались пиццей и тортом. Однако на следующее утро, когда Гарри уже был на работе, Фрейя не смогла разбудить Тома, чтобы отвезти в школу. Несколько ужасных мгновений она паниковала: ей показалось, что мальчик умер. Но она взяла себя в руки, вспомнив, как училась оказывать первую помощь, и стала нащупывать его пульс. «Пожалуйста, пусть его сердце еще бьется, хотя бы слабо, хотя бы медленно», – думала, надеялась, молилась она, затем набрала 999. Когда ей ответил диспетчер, она была едва способна произнести что-то членораздельное. Потом последовало долгое, мучительное ожидание «скорой помощи».