Он пристально взглянул на нее и неожиданно сменил тему:
– У вас акцент – вы из Белфаста?
– Да, оттуда. Вы там бывали? – улыбнулась она, пытаясь немного смягчить тон разговора.
– Мой брат служил в Северной Ирландии во время конфликта. Он подорвался на бомбе, заложенной в посылке, и потерял оба глаза и обе руки.
Повисла неловкая пауза.
– Мне очень жаль это слышать, – сказала Велвит. – Это были плохие времена.
Пайпер не ответил и снова принялся барабанить пальцами по столу.
– Могу ли я еще чем-нибудь помочь вам, офицеры? – спросил он наконец.
– Говорит ли вам о чем-нибудь имя французского художника восемнадцатого века Жана-Оноре Фрагонара, мистер Пайпер? – брякнул Поттинг.
Пайпер бросил на него испепеляющий взгляд:
– Спросите лучше, католик ли папа римский? Маленькое ли государство Люксембург?
Он воззрился на полицейских, и после паузы Поттинг пробормотал:
– Вы должны простить меня, я не специалист по искусству.
– Понятно.
– А в вашей коллекции есть какие-нибудь работы Фрагонара? – не унимался Норман.
Оба детектива заметили, что Пайпер на мгновение заколебался, прежде чем ответить.
– О таком может лишь мечтать любой коллекционер произведений искусства, детектив-сержант Поттер.
Поттинг встал, не потрудившись поправить его, и Уайльд последовала его примеру.
– Мы больше не будем отнимать у вас время, мистер Пайпер. Спасибо.
Тот ничего не сказал, только слегка кивнул головой в знак согласия.
За спиной у полицейских открылись двери.
47. 27 октября, воскресенье
Такси доставило Киплингов до дома. Гарри всегда становился особенно щедрым после пары рюмок, а сегодня на званом ужине у друзей, Джима и Кэти Морган, он явно перебрал. В дополнение к оплате за проезд он сунул водителю в ладонь двадцатифунтовую купюру.
– Вы уверены? – спросил таксист.
– У нас была удачная неделя! – заплетающимся языком объяснил Гарри, игнорируя неодобрительный взгляд жены.
– Очень щедро с вашей стороны, босс.
Гарри и Фрейя направились к входной двери. Ночной воздух мягко окутывал их. Фрейя, выпившая ненамного меньше мужа, крепко держала того под руку, чтобы он не споткнулся.
– Черт… – пробормотал Гарри. – Уже так поздно? – Он взглянул на часы. – Без четверти два.
– Я же предлагала уйти полтора часа назад, – улыбнулась Фрейя.
– Да, но этот «Арманьяк»… Боже, как он был хорош!
– Надеюсь, ты будешь о нем такого же мнения в восемь утра, когда поедешь играть в гольф.
– Мм, – промычал Гарри, пытаясь нашарить в кармане ключ. Нашел, вставил его в замок, толкнул дверь – и Джинкс стрелой проскочил мимо них.
– Эй, малыш! – позвала Фрейя, нахмурившись.