Горовиц запросил семьсот пятьдесят фунтов, но Арчи сторговался до пятисот – дороже, чем он планировал, да и черт с ним. Она того стоила.
На пятом этаже он остановился перевести дух. Голова кружилась от напряжения, сердце бухало в груди. Резкая боль в левой руке и затем за грудиной заставила его запаниковать – неужели сердечный приступ?
Господи, только не сейчас, прошу, не сейчас .
Он учащенно дышал.
Сделав несколько глубоких вдохов, Арчи постепенно успокоился. Через минуту почувствовал себя лучше, хотя весь взмок от пота.
Может, стоит записаться в спортзал после Нью-Фореста, подумал он. Черт, ему всего шестьдесят четыре – это не возраст. Надо привести себя в форму. Ради будущей невесты. Да черт побери, он обязан сделать это ради самого себя и дочери!
Арчи шел по пустынному этажу парковки, пытаясь вспомнить, в каком ряду оставил «астру».
Он не услышал тихих шагов у себя за спиной.
И не успел почувствовать мощный удар в основание шеи, мгновенно погрузивший его в темноту.
55. 2 ноября, суббота
Открыв глаза, Арчи Гофф понял, что полностью дезориентирован и находится в полном замешательстве. В затылке пульсировала боль. Последнее, что он помнил, – парковку на Кэннон-плейс за торговым центром «Черчилль-сквер». Кто эти люди? Крупные, неулыбчивые, похожие друг на друга, в черных пиджаках с воротником-стойкой и зачесанными назад, одинаково лоснящимися черными волосами.
У него что, двоится в глазах? Он был в помутненном сознании, и ему на мгновение показалось, что его ограбили, а это лицо или лица принадлежат спасителям.
Но нет, в глазах у него не двоилось, он понял это почти сразу. И то, что он прочитал в глазах у этих двоих, ему категорически не понравилось.
Постепенно Гофф пришел в себя. Он находился на огромном, холодном, почти пустом складе размером с авиационный ангар. В дальнем углу громоздились деревянные поддоны, стояла пара серых контейнеров. Справа, насколько он мог видеть, повернув голову, маячил белый фургон. Больше в помещении ничего и никого не было, кроме двух массивных, похожих на близнецов, мускулистых громил. Арчи с ужасом осознал, что полностью обнажен и сидит на стуле, но не может ни пошевелиться сам, ни подвинуть стул. Казалось, стул приклеен к полу, а его тело – к стулу. Живот стягивала веревка, а что-то острое впивалось в запястья и лодыжки.
Внезапно его правую ладонь сжало, будто тисками, – чья-то стальная рука распрямила его пальцы, затем что-то надавило на кончики. Сильнее. Сильнее.
Сейчас размозжит их вдребезги!
Он закричал от боли.
Нажим усилился.
– Стойте! Нет, пожалуйста, прекратите!