Арчи с сомнением кивнул. Он думал о своей дочери. О коробочке с кольцом в кармане куртки. О Изабелле и предстоящей совместной поездке. Что ему нужно сделать, чтобы убедить этих психопатов поверить ему?
Боже, пожалуйста, не позволяй этому закончиться здесь .
Пожалуйста .
Должен быть какой-то выход.
Каждой клеточкой тела Гофф ощущал, как ужас угнездился в нем и то сжимает, то разворачивает свои тугие змеиные кольца.
«Деньги? – подумал он. – Универсальная мотивация».
– Послушайте, пожалуйста, сколько вы хотите? Я… я могу вернуть вам деньги. У меня… осталась бо́льшая часть. У меня…
Он закричал, когда сигарета обожгла его кожу, снова издал вопль, когда что-то сжало его мошонку, и ощутил новый ожог от сигареты. Он почувствовал зажимы на сосках. Обливаясь потом, он снова вскрикнул, когда его тело содрогнулось от удара электрическим током.
– Пожалуйста! – взмолился он. – Пожалу…
Его оборвала на полуслове мучительная боль в левой руке, как будто кто-то всадил острый нож под кожу и мышцы. Крик застрял в его сдавленной глотке.
Ни один из громил в эту секунду не прикасался к нему. Оба продолжали стоять, хмуро уставившись на свою жертву.
Боль снова пронзила левую руку Гоффа, еще более мучительная, но на сей раз у него вырвался лишь слабый вздох. Лица мучителей стали расплываться, и внутри кольнула новая боль – она становилась все сильнее, напоминая извержение вулкана. Казалось, что всю грудь и внутренности сдавило тисками.
Перед его глазами проплыло призрачное лицо Изабеллы.
Послышалось, как один из близнецов произносит:
– У него какие-то проблемы.
– Изабелла! – только и смог прошептать Гофф.
Последним звуком, который он услышал в своей жизни, был голос близнеца с большим рубиновым кольцом, громко выругавшегося:
– Черт!
57. 3 ноября, воскресенье
Дом, из окон которого открывались великолепные виды – на юг, где синел Английский канал, и на север, где простирались открытые поля Саут-Даунса, – был расположен ниже уровня улицы.
Хегарти с женой купили этот дом в основном из-за того, что он мог подарить художнику вдохновение, – стоило лишь подойти к окну и взглянуть на красивый пейзаж. Дэниел всегда вставал рано, обожая предрассветную пору с ее особым освещением. Семь дней в неделю повторялся один и тот же ритуал: хозяин одевался, быстро выпивал чашку эспрессо, затем отправлялся с Роки и Рэмбо (у собак были слишком грозные имена для таких трусишек) на долгую прогулку по сельским просторам, потом возвращался домой к завтраку, просматривал газеты, шел в студию и погружался в работу. Он то писал на заказ, то готовился к следующей выставке в брайтонской галерее, где без конца требовали его картины.