– Ладно, – согласилась она и добавила: – Ну давай предположим, что картина подлинная – просто предположим.
– И?..
– Мы должны отдать ее в руки специалистов ведущего аукционного дома, верно?
– Я думал об этом. И мне интересно…
– Интересно что? – спросила Фрейя.
– Не стоит ли нам придержать ее? Хотя бы на время. Ты же слышала мнение Десауты: если вещь подлинная, то она может стоить пять миллионов, а если является частью серии картин «Времена года», то ее могут оценить в разы дороже – в десять, двадцать миллионов или даже больше.
Она кивнула:
– Идея замечательная, но что же, теперь мы начнем искать остальные три картины, если, конечно, они сохранились?
– Я не знаю. Не знаю, как устроен мир искусства. Но если то, что мы нашли, – оригинал, кто знает, может быть, где-то найдутся и другие три? Вероятно, есть коллекционеры живописи или музеи, у которых есть одна-две эти картины? И возможно, тот, кто заполучил целых три картины, согласится на сделку?
Фрейя покачала головой:
– Ты прав, любовь моя, мы понятия не имеем, как устроен мир искусства. И мы не знаем никого, кто бы это знал.
– Нет, знаем, – возразил Гарри. – Я делал пристройку к его дому в Солтдине и переоборудовал чердак около трех лет назад. Он заплатил нам наличными, причем быстрее всех!
– Дэниел Хегарти? Парень, которому ты звонил по поводу лака для ногтей?
– Ага.
– Но ведь он отпетый мошенник, так?
– Ну, когда-то был, но не теперь. Он считается лучшим копиистом в стране, если не в мире. Он может скопировать любую картину и сделать ее еще более подлинной, чем оригинал. Коллекционеры заказывают ему копии полотен, которые слишком дороги, чтобы их страховать, поэтому они вешают копии в своих домах, а оригиналы держат в банковском хранилище.
– И как он может нам помочь?
– Я часто разговаривал с ним, когда работал в его доме. Хегарти знает мир искусства изнутри. Думаю, именно он нам и нужен.
– Чтобы найти трех других Фрагонаров?
– Может быть, выйдет даже лучше, – пожал плечами Гарри. – У меня есть план. Поверь мне.
– Правда?
– Да.
– Только не говори, что собираешься поручить ему подделку трех других картин!
Он покачал головой:
– Просто доверься мне.
30. 30 сентября, понедельник
Кортеж медленно поднялся на узкий холм, а затем остановился перед патчемской церковью Всех Святых, построенной в тринадцатом веке. Рой Грейс и Клио ехали в черном лимузине за катафалком. На сиденьях позади них расположились Инго и Анетта Липперт – это они опекали Бруно, после того как его мать Сэнди умерла в Мюнхене. Между Анеттой и Инго сидел их сын Эрик, лучший друг Бруно. Липперты втроем прилетели на похороны, и Грейс был очень тронут тем, что они проделали такой путь.