По толпе прокатились громкие вздохи изумления.
Гарри почувствовал, что теряет сознание, и схватил липкую от пота руку Фрейи. Он совсем забыл о своем плане – стараться не показывать эмоций.
– Твою-то мать! – только и смог выдавить он.
– Я и сам не смог бы выразиться лучше, – кивнул Десаута. – Но поскольку мы находимся в преддверии телевизионного эфира, вы не будете возражать, если мы повторим вашу реакцию без ненормативной лексики?
– Конечно, – сказал Гарри, трясясь. – Да-да, конечно.
Десаута повернулся к съемочной группе:
– Нам лучше сделать повтор.
Мгновением позже Роджер выскочил перед супругами с хлопушкой, подняв руку.
– Реакция мистера и миссис Киплинг, дубль два, – объявил он.
Бах!
– Вот это да! – воскликнул Гарри.
Кто-то вдалеке крикнул:
– Снято!
– Отлично! – просиял Десаута. Затем повернулся к ошеломленной паре и тихо, чтобы его не услышали зрители, произнес: – Большое спасибо, что принесли нам это. Если хотите, мистер и миссис Киплинг, мы попросим охрану проводить вас до машины.
Гарри слабо кивнул, взглянув на жену, и с трудом выговорил:
– Спасибо, да, думаю, мы были бы вам благодарны.
28. 28 сентября, суббота
Намечались великолепные выходные бабьего лета, но Роберт Килгор с нетерпением ждал настоящей осенней погоды. Выросший в южном штате Джорджия, он был настолько обласкан солнцем в юности, что ему хватило бы этого на всю жизнь, и, по правде говоря, ему нравился переменчивый британский климат с его выраженными временами года – задолго до того, как явилось глобальное потепление и внесло в небесную канцелярию зловещие коррективы.
Его третья жена недавно бросила его ради более молодого мужчины, и, черт возьми, он не возражал. Его жизнь состояла из сигарет, бурбона и выполнения поручений босса в угоду их великой страсти к картинам старых мастеров, особенно французских романтиков, и экспертного опыта искусствоведов длиною в жизнь. В его родной стране было мало коллекционеров, столь же проницательных – или столь же бессовестных, – как босс. И у Килгора не случалось отношений, которые значили бы для него больше, чем прекрасная живопись. Может, это и упущение, размышлял он, но, черт возьми, разве ему не посчастливилось реализовать свои амбиции?
Он был высок, с прямой, как шомпол, осанкой, приобретенной в армии. Воевал во Вьетнаме, пока не получил осколочное ранение. Его доставили домой и комиссовали – некоторые осколки засели у него в груди, слишком близко к позвоночнику, чтобы их можно было удалить хирургическим путем. Килгора очень раздражало, что датчики в аэропорту сигнализировали всякий раз, когда он проходил через рамку.