Однако настоящим вау-фактором комнаты была принадлежащая Пайперу коллекция картин в стиле fête galant – жемчужина в короне его собрания живописи. Двенадцать полотен в золоченых рамах висели на стенах, над каждым горела лампа. А больше всего для владельца значили три из них: «Весна», «Осень» и «Зима» Жана-Оноре Фрагонара.
Несмотря на небольшой размер, они занимали целую стену. Картины располагались на значительном расстоянии друг от друга, хотя между «Весной» и «Осенью» оставалось, пожалуй, слишком много свободного места.
– Видишь этот промежуток, Бобби? – Пайпер бросил на подчиненного холодный взгляд.
Глаза его были цвета высокопрочной стали. Какие бы гены ни унаследовал Пайпер, в его родословной явно не хватало предков, наделенных чувством юмора. Его костюм в угольно-белую полоску, как всегда, выглядел свежевыглаженным и почти наверняка утром побывал под утюгом – гардеробом босса занимался дворецкий Уилсон. Отец Пайпера, букмекер на скачках, умерший от эмболии, когда Пайперу исполнилось восемнадцать, на смертном одре дал ему один совет: «Всегда будь в костюме и при галстуке, сынок. И тогда тебя будут воспринимать всерьез».
«Старик должен был добавить: „Тебя также будут воспринимать всерьез, если ты живешь в доме с двадцатью двумя спальнями“», – подумал Пайпер, потому что в его случае так и было. И правда, люди воспринимали «мутанта» (как он себя называл) с реконструированным лицом действительно очень серьезно. Те люди, которые были ему нужны.
С раннего детства, сколько Пайпер себя помнил, он был одержим двумя страстями: историей и картинами старых мастеров. Когда мать, любившая искусство, впервые сводила его в Королевский павильон и Брайтонский музей, а позже они посетили лондонскую Национальную галерею, Лувр и галерею Уффици во Флоренции, картины стали оживлять для него историю. Хорошо это или плохо, но история изменилась с изобретением фотографии и кино. «До тех пор, – часто думал Пайпер, – у нас были только картины, и именно они давали нам представление о том, как на самом деле выглядело прошлое». Искусство было увлечением всей его жизни и стало источником его огромного богатства.
Идея пришла ему в голову в долгие темные месяцы реконструктивной хирургии. У него была масса времени на размышления. Пока медики занимались его лицом, Пайпер формировал свою жизнь. Строил планы, грандиозные планы. И тут его озарило.
Надо забыть о тяжелой работе отца – о долгих часах, которые тот проводил на улице в любую погоду, собирая данные у своих помощников, о необходимости делать молниеносные расчеты, – возможно, букмекерство и приносило приличный доход, но никогда не делало старика по-настоящему богатым. Подобно тому, как грабежи, наркоторговля и прочая дребедень означали лишь сиюминутные деньги в кармане и годы за решеткой, если ты облажался. Пайпер понял, что есть другой бизнес, который объединит две его страсти – историю и искусство.