Рэмбо и Роки немедленно отреагировали лаем.
– Я не думаю, что моим собакам понравились вы и ваши приятели, мистер Килгор. Позвольте мне дать вам совет: всегда доверяйте инстинктам животных.
– Почему, черт возьми, вы мне сразу не рассказали об этом Киплинге? – возмущенно спросил Килгор, когда Хегарти вернулся в комнату. Американец почти рычал. – Почему?
Художник улыбнулся:
– Потому что вы меня не спрашивали.
74. 4 ноября, понедельник
– Потому что ты не спрашивал?! – взорвался Стюарт Пайпер. – Потому что ты, мать его, не спрашивал? Мы проучим этого ублюдка как следует. Я пришлю парней. Мы переломаем ему все руки и пальцы так, что он никогда больше не сможет взять в руки кисть.
Роберт Килгор был воспитан родителями с хорошими манерами. Его отец, преподаватель изобразительного искусства в Колледже искусств и дизайна Саванны в Атланте, штат Джорджия, и мать, которая читала лекции по истории искусств в том же колледже, пока не бросила работу и не занялась семьей, в которой Килгор был пятым ребенком, привили всем своим детям моральные ценности и порядочность.
Несмотря на то что Роберт Килгор последние пятнадцать лет работал на преступника, ему не были знакомы угрызения совести. Оправданием служили именно моральные принципы – ведь он всего себя посвятил восстановлению великолепных произведений великих мастеров столь любимого им периода fête galante. Ничто не волновало его больше, чем поиск и обеспечение сохранности этих работ. Но с возрастом Килгора все сильнее беспокоило поведение его работодателя. Когда-то американец полагал, что Пайпер всецело разделяет его стремление сберечь культурные ценности для потомков, но постепенно выяснилось, что тот ставит перед собой совершенно иные задачи. Килгор начал чувствовать себя обманутым. Понял, что его используют. Что на самом деле все эти прекрасные картины были нужны Стюарту Пайперу не для какой-либо альтруистической цели, а исключительно для удовлетворения собственного гигантского эго.
Тем не менее, сидя в кабинете Пайпера, он сохранял спокойствие. Закуривая очередную сигарету, он сказал:
– Похоже, нас ввело в заблуждение исключительное качество работы Хегарти.
– «Нас»? – съехидничал Пайпер, постукивая кончиком сигары по большой серой пепельнице, на которой золотыми буквами было написано название коньячного дома «Курвуазье». – Здесь нет никаких «нас», Бобби. Я плачу тебе большие деньги, а ты не можешь отличить оригинал от подделки?
– Нет, сэр, не могу, когда дело касается художника такого уровня, как Хегарти. Только если провести массу экспертиз. Но теперь мы точно знаем, что оригинал находится у мистера и миссис Киплинг, и это действительно положительный момент.