– И что именно вы хотите сказать, сэр? – спросил Килгор.
– Я думаю, ты прекрасно понимаешь, что я хочу сказать, Бобби. – Губы Пайпера слегка растянулись в улыбке, которую Килгор давно научился распознавать на почти неподвижном лице. – И нам нужно действовать быстро. Это наш шанс, и у меня почти готов план.
75. 4 ноября, понедельник
Дэниел Хегарти, в своем забрызганном краской халате, отступил от мольберта, установленного в хорошо освещенной гостиной. Здесь он любил работать в погожие дни, пока собаки, свернувшись клубочком, спали рядом. Он наносил последние штрихи на копию картины Лаури, которую ему заказала одна радиознаменитость.
Неплохая работенка – пять тысяч фунтов за то, что заняло всего три дня. На полотне полдюжины тощих букмекеров, каждый в модно заломленной фетровой шляпе, стояли на табуретках у досок, показывая ставки, а справа от них торговали всякой всячиной с лотков. На переднем плане прогуливались нарядные любители скачек.
Утро выдалось очень долгим из-за вторжения незваных гостей, однако Хегарти не без удовлетворения улыбнулся, глядя на вид Солтдина в сверкающих чистотой окнах. Спасибо мойщикам – особенно за то, что благодаря им Килгор и его приспешники удрали.
Тем не менее художник был глубоко расстроен из-за травмы, которую пережила Натали. Уж она по возвращении со смены у «Самаритян» не поскупится на пару ласковых насчет его обещания «исправиться». Хотя, может быть, она оценит ситуацию, когда он объяснит ей, какова на самом деле правда. Он снова ухмыльнулся, вспомнив об этом. О своей маленькой позорной тайне…Хегарти – один, Килгор – ноль!
Он проголодался, и, поскольку следовало оставить картину на час, пока нанесенный коктейль из химикатов не сделает свою работу по состариванию полотна, теперь было самое время для ланча. Надо сделать сэндвич с ветчиной и помидорами на ароматном хлебе – взять немного восхитительной ветчины серрано, которую он купил в местном гастрономе, – и, возможно, выпить немного пива, чтобы успокоить нервы и для вдохновения: чуть позже днем нужно изобразить на оборотной стороне холста несколько убедительных отметок якобы с аукционных торгов.
Раздался звонок в дверь. Собаки тут же помчались вверх по лестнице с ураганным лаем. Хегарти никого не ждал и нахмурился. Вероятно, доставили новую книгу, заказанную на «Амазоне». Она должна была послужить подспорьем для выполнения нового прибыльного заказа – копии картины Данте Габриэля Россетти для посредника-мошенника, которого он знал много лет. Его звали Рон Пачули, и он был скользкий, как одноименное масло, хотя и не распространял благоухание.