Хегарти и Килгор вошли и остановились у полки, заваленной руководствами по технике рисунка и живописи. Одно называлось «Мастер-класс по живописи морского пейзажа», другое – «Анатомия и перспективная композиция», выше – «Рисуем собак – европейские породы», «Техники величайших художников мира» и «Цветовая палитра XVII–XVIII веков». Верхний фолиант был придавлен небольшим пухлым белым пакетом с надписью: «Л. Корнелиссен и сын. Натуральная белая мраморная крошка. Средняя. 1 килограмм».
На другой полке стояли стеклянные банки с кистями всех размеров в чистящем растворе, а также стойка с мастихинами. А центр комнаты занимал забрызганный краской мольберт, на котором красовалась сложная картина Лаури, работа над которой, очевидно, еще продолжалась, поскольку некоторые из десятков тонких фигур, населяющих то, что выглядело как заводской двор, еще не были раскрашены.
Терпкий запах застоявшегося сигаретного дыма на одежде Килгора смешивался с запахами масляной краски и скипидара. Американец с удивлением огляделся, как делал каждый раз, когда приходил сюда, в святая святых мастера.
– Теперь уже и Бэнкси? – спросил он.
– Угу.
– Боже, мистер Хегарти, есть ли хоть один художник прошлого или настоящего, которого вы не копировали бы?
Хегарти улыбнулся, ожидая, когда Килгор перейдет к цели своего визита, но тот, казалось, не торопился.
– Я могу скопировать кого угодно. Но если вы хотите, чтобы я подделал что-то, чему мог бы доверять мировой авторитет в области искусства, то да, есть предел. Трудно купить холсты, датируемые раньше шестнадцатого века. Так что, если бы вы заказали картину Джотто, который творил в четырнадцатом столетии, мне пришлось бы откровенно признаться, что я могу выполнить изысканную копию, но не подделку, которая выдержит анализ.
Килгор прошел через комнату к плотно составленным рядам холстов в рамах и без рам, прислоненных к стене. Не дожидаясь приглашения, он отодвинул в сторону несколько пустых холстов и начал перебирать картины.
– Вы сказали, что пришли сюда, чтобы спасти мне жизнь, мистер Килгор.
Американец медлил с ответом, поочередно рассматривая выбранные работы, – все с подписью Дэниела Хегарти.
– Мистер Хегарти, могу вас заверить, я здесь именно поэтому. – Его внимание тут же переключилось на картины. Пару минут он разглядывал несколько копий Пикассо с подписью Хегарти и наконец произнес: – Знаете, я всегда считал Пикассо слегка придурковатым, и, пожалуй, его слишком переоценивали. Черт, этот парень расписывался на салфетках в ресторанах, вместо того чтобы платить по счетам. Вы когда-нибудь пробовали так делать?