Дорогу преградили десять силуэтов в глухих плащах.

Вспыхнуло пламя. Элитные наемники-огневики, нанятые обезумевшим от ужаса Казначеем Воронцовых, даже не пытались скрыть свои намерения. Правила нейтралитета Авалона были отброшены — старый счетовод понимал, что без артефакта и без векселей Патриарх спустит с него шкуру. Убийство северного выскочки оставалось его единственным шансом на спасение.

Наемники действовали профессионально. Никаких разговоров и пафосных речей. Пятеро мгновенно возвели перед собой тяжелые плазменные щиты, перекрывая выход, а остальные начали вливать ману в боевые плетения, готовясь превратить переулок в ревущий крематорий.

— Убью, — плотоядно прорычал Урраг. Дорогой черный сюртук угрожающе затрещал на его раздавшихся плечах.

Орк рванулся вперед, готовясь голыми руками рвать клановых псов, но путь ему преградила властная, обтянутая черной перчаткой рука сюзерена.

— Повредишь костюм — вычту из жалованья, — ледяным, лишенным даже намека на тревогу тоном бросил великий комбинатор. — Оставь их мне. Я хочу протестировать новые пределы своего Источника.

Ильяс даже не потянулся к эфесу сабли. Архимаг Льда просто поднял взгляд на ревущую стену огня и сделал один неуловимо короткий, хирургически точный жест кистью. «Сердце Вьюги», скрытое под бархатом фрака, отозвалось мощным, ледяным пульсом.

Время в переулке словно остановилось.

Проливной дождь — тысячи, миллионы тяжелых капель, летевших с грозового неба, — замер прямо в воздухе. Вода перестала падать. Короткий импульс Темного Сапфира, многократно усиленный древним алтарным монолитом, мгновенно выморозил влагу. Каждая капля с сухим, звенящим хрустом превратилась в длинную, бритвенно-острую ледяную иглу.

Переулок обернулся зависшей в невесомости камерой смертников.

Наемники ошарашенно замерли, глядя на то, как окружающее пространство ощетинилось миллионами направленных на них шипов. Их хваленые плазменные барьеры жалко замерцали, столкнувшись с тотальным превосходством абсолютного нуля, выжигающего сам кислород.

— Пронзай, — одними губами скомандовал чародей.

Зависший ледяной шторм сорвался с места. Это был не слепой удар стихии, а филигранный, контролируемый расстрел. Тысячи игл, пробивая плазменные щиты как мокрую бумагу, впились в тела убийц. Кровь не успевала пролиться на брусчатку — она мгновенно замерзала в глубоких ранах. Наемники даже не успели закричать. Их духовные каналы были разорваны, а плоть прошита насквозь.

Пятеро рухнули замертво, превратившись в исколотые ледяные статуи. Остальные, чья защита приняла на себя основную массу удара, с глухими хрипами повалились на землю, истекая кровью и тщетно пытаясь вытащить осколки льда из перебитых суставов.