Как только корабли оказались в самом центре гавани, Архимаг сделал свой ход.

Он не стал дожидаться, пока матросы бросят швартовы. Старик резко выбросил руки вперед, обрушивая на цитадель всю чудовищную тяжесть своей Ауры. Воздух над бухтой мгновенно закипел. Вода у бортов линкоров с громким шипением превратилась в густой, удушливый пар. Деревянные строения на нижнем ярусе причалов затрещали, обугливаясь и источая едкий дым, не в силах выдержать колоссального температурного давления.

Усиленный артефактом голос Архимага ударил по барабанным перепонкам защитников, как раскаленный молот.

— Мразко! — рявкнул каратель. В его тоне не было ни капли дипломатии, только клокочущая ненависть и абсолютная жажда крови. — Выдайте мне самозванца! Выдайте того, кто посмел осквернить собственность Патриарха, и я дарую остальным легкую смерть. Откажетесь — и я выжгу этот остров до самого основания, сплавив базальт с вашими костями!

На артиллерийских батареях крепости послышались сдавленные хрипы. Выкупленные ветераны, прошедшие через десятки жестоких боев, валились на колени, судорожно хватая ртом обжигающий кислород. Аура Архимага физически ломала их волю, скручивая внутренности раскаленными тисками.

Ильяс наблюдал за этим представлением с высоты своего открытого балкона. В глазах великого комбинатора не было ни капли страха. Лишь брезгливое раздражение аристократа, которому под окна привели шумный бродячий цирк.

Он не стал срываться на крик. Не стал суетиться или прятаться за артефактами.

Мразко медленно, с убийственной грацией оперся ладонями о каменную балюстраду. И без остатка высвободил свой Источник.

Столкновение двух чудовищных стихий в замкнутом пространстве бухты сопровождалось физическим, оглушительным грохотом, похожим на удар кузнечного молота по гранитной наковальне. Пространство над гаванью словно разорвалось пополам.

Темный Сапфир Ильяса, впитавший в себя колоссальную массу сырого арканиума, выплеснулся наружу плотным, тяжелым фронтом абсолютного холода. Стужа жестко, словно падающая гильотина, отсекла невыносимый жар Архимага прямо перед стенами цитадели. Дымящиеся доски на причалах мгновенно покрылись толстой коркой черного инея. Гарнизон судорожно выдохнул морозный пар, чувствуя, как невидимая огненная удавка спала с горла.

Архимаг на носу флагмана пошатнулся, словно налетел на бетонную стену. Его изрезанное ожогами лицо исказилось от потрясения. Он не ожидал встретить здесь такую чудовищную плотность маны.

Голос Ильяса не был усилен громоздкими артефактами. Чародей пропустил концентрированную ману напрямую через связки, и его ледяной, резонирующий металлом тон разнесся над кипящей гаванью, вмораживаясь в каждый дюйм пространства.