Ильяс хищно усмехнулся. Для полного контроля над акваторией и перехвата торговых путей обычных людей было недостаточно. Роду Мразко требовались по-настоящему экзотические цепные псы, и, кажется, бывшие хозяева крепости любезно оставили их в подвалах.

— Веди, — бросил чародей, поправляя пояс с тяжелой саблей.

Спуск в нижние ярусы Пепельной Гавани напоминал погружение в сырую, холодную глотку чудовища. Чем глубже Ильяс и опирающийся на трость Гордей уходили по винтовой лестнице, вырубленной прямо в базальтовом монолите, тем сильнее пахло тухлыми водорослями, солью и безысходностью. Редкие факелы на стенах чадили, с трудом разгоняя плотный, липкий мрак.

Они вышли к тяжелой железной решетке, перегораживающей просторный затопленный каземат. Вода здесь доходила почти до колен, лениво покачиваясь и ударяясь о позеленевшие от сырости каменные стены. Двое артиллеристов из нового гарнизона стояли у входа, нервно сжимая артефактные мушкеты и напряженно вглядываясь в черную воду.

— Они там, ваше сиятельство, — доложил один из стражников, почтительно отступая в сторону. — Забились в дальний угол. Рвут цепи так, что камни крошатся.

Ильяс небрежным пассом руки погасил ближайший факел. Обычный свет здесь только мешал. Аура Адепта вспыхнула, окутывая фигуру мага плотным бледно-голубым свечением и мгновенно вымораживая промозглую сырость подземелья.

В дальнем конце каземата зашевелились две массивные тени. Раздался тяжелый лязг каленого железа.

Мразко шагнул прямо в воду. Под подошвами его высоких кованых сапог жидкость послушно кристаллизовалась, образуя прочную ледяную тропу и не позволяя соленой грязи коснуться синего бархата камзола.

Когда глаза привыкли к полумраку, лорд смог разглядеть своих потенциальных вассалов. Зрелище было впечатляющим.

К каменной стене цепями толщиной с якорный канат был прикован Глубинный орк — представитель вырезанного Империей нелюдского Дома. Двухметровая, лишенная волосяного покрова гора мышц, покрытая уродливыми шрамами, острыми наростами кораллов и чешуйчатой, серой кожей. На его шее зловеще пульсировал багровыми рунами широкий артефактный ошейник, подавляющий природную регенерацию и выжигающий волю.

Рядом, наполовину скрытая в черной воде, замерла Сирена — хладнокровный маг Воды с переливающейся сапфировой чешуей на скулах и предплечьях. Ее запястья и горло были намертво стянуты такими же огненными кандалами. Изувеченные, доведенные до скотского состояния Воронцовыми, нелюди смотрели на Ильяса с первобытной, концентрированной ненавистью затравленных зверей. Их использовали как живые буры для глубоководной добычи арканиума, не считаясь с потерями.