Но ночью… Ночью этот мир будет принадлежать Малику. Без ограничений. Без дурацких термодинамических расчетов.

Демон направился к балкону. Бронированные стеклянные двери, запертые на сложные рунические замки, просто расплавились, стекли на пол густыми, светящимися лужами, стоило Малику приблизиться к ним.

Он вышел на широкий каменный парапет.

Морозный воздух столицы ударил в лицо Малику Дэ Саду, но вместо того чтобы остудить его, лишь радостно зашипел, превращаясь в густые клубы горячего пара. Владыка Инферно стоял на широком каменном балконе, опираясь руками на мраморные перила, которые под его пальцами стремительно нагревались, угрожая пойти трещинами.

Под ним раскинулась Российская Империя. Спящая. Запуганная. Сдавленная мертвой хваткой идеальной термодинамической системы.

Улицы столицы, обычно кипящие жизнью даже глубокой ночью, сейчас напоминали декорации к мрачной пьесе о конце света. Снег, не прекращающийся уже неделю, лежал идеальными, нетронутыми барханами. В окнах особняков не горел свет — аристократия предпочитала сидеть в темноте, сжимаясь от каждого шороха, ожидая, что за ними придут люди Гвоздя. Патрульные дирижабли висели в свинцовом небе неподвижными черными тенями.

— Порядок, — презрительно выплюнул Малик, и с его губ сорвалась крошечная искра, которая, не успев коснуться снега на парапете, испарила его в радиусе полуметра. — Какая невыносимая, стерильная тоска. Мразко превратил этот город в склеп. Никакой страсти. Никакого первобытного ужаса. Только холодный расчет.

Демон в теле Архимага шестого ранга запрокинул голову, глядя на низкие облака, сквозь которые не могла пробиться ни одна звезда.

Он мог бы прямо сейчас высвободить свою ауру на полную мощность. Расплавить этот особняк, превратить снег на улицах в кипящую воду, сжечь город дотла. Пятьдесят четыре легиона, запертые в его душе, выли, умоляя выпустить их на волю, требуя крови и пепла.

Но Малик не стал этого делать.

Впервые за тысячелетия он был не просто бестелесным голосом или проекцией в чужом разуме. У него было физическое тело. Совершенный аватар, укрепленный божественным японским артефактом и накачанный бесконечной маной. Быстрое уничтожение мира казалось ему теперь слишком примитивным развлечением.

— Если сжечь всё сразу, не останется игрушек, — философски промурлыкал демон, поправляя воротник тяжелого плаща. — Пусть Ильяс строит свою Империю. Пусть возводит свои ледяные замки, пишет законы и играет в диктатора. Чем выше он поднимет этот мир, тем громче тот будет кричать, когда я начну отрывать от него куски.