Политическая машина Империи работала без сбоев. Алёна Громова, ставшая серым кардиналом при запуганном монархе, виртуозно дергала за ниточки, распределяя активы уничтоженных врагов и подминая под себя гильдии. Она была мозгом этой новой власти, её гибким дипломатическим клинком.

А Ильяс Михеевич Мразко был абсолютным, непреодолимым аргументом.

Архимаг шестого ранга не вмешивался в мелкие дрязги. Он сидел в эпицентре созданной им термодинамической империи и контролировал баланс. Симбиоз с Владыкой Инферно работал безупречно. Левый глаз серба источал синеву макроскопического вакуума, правый горел багровым золотом. Холод и пламя, энтропия и хаос слились в идеальный двигатель, который питал сам себя.

Аристократ был уверен, что подчинил демона. Малик Дэ Сад больше не пытался вырваться, не угрожал сжечь его разум. Владыка 54 легионов вел себя как идеальный, послушный реактор, поставляя энергию по первому требованию. Логика Ильяса восторжествовала. Физика победила хтонический ужас. Человек обуздал стихию.

Так думал глава Рода каждую секунду своего бодрствования.

Но любая, даже самая совершенная термодинамическая система требует фазы покоя. Охлаждения контуров. Перезагрузки нейронной сети, не привыкшей пропускать через себя божественные потоки маны.

Глубокой ночью особняк Первого Рода погружался в абсолютную, звенящую тишину. Патрули старались ходить на цыпочках, боясь нарушить покой своего господина. Воздух в коридорах становился плотным, тяжелым, покрывая стены слоем искрящегося инея.

Ильяс лежал в просторной спальне, на широкой кровати из черного дерева. Он не спал в привычном понимании этого слова. Его сознание уходило в глубокий стазис, понижая частоту мозговых волн до минимума. Дыхание аристократа замедлялось, делаясь поверхностным и редким, всего пара вдохов в минуту. Температура тела падала, приближаясь к температуре окружающей среды. Двигатель переходил в режим ожидания.

В этот момент, когда часы в холле пробили три удара, возвещая о наступлении самого глухого времени суток, идеальный контроль Архимага ослаб.

Тишина в спальне нарушилась едва уловимым, сухим треском. Словно где-то глубоко под землей лопнула гранитная плита.

Левый глаз Ильяса, скрытый под сомкнутым веком, всегда излучал слабое голубоватое свечение, пробивающееся даже сквозь кожу. Это был признак активной магии Пространства и Энтропии, защитный механизм бастарда.

Но сейчас это синее свечение начало медленно, неумолимо тускнеть. Словно кто-то невидимой рукой повернул вентиль, перекрывая подачу арктического холода.