Граф, в отчаянии, попытался использовать атакующее заклинание — копье концентрированного света, способное пробить танковую броню. Он метнул его прямо в грудь Архимага.

Луч света просто исчез. Он был поглощен черным пламенем Малика, которое пульсировало вокруг Ильяса невидимой, голодной аурой.

— Вы мыслите категориями интриг и законов, граф, — произнес серб, оказываясь на расстоянии вытянутой руки от старика. — Вы не понимаете, что перед вами не человек. Перед вами — закрытая термодинамическая система. Вы попытались добавить в неё энергию. Теперь система должна сбросить излишки.

Ильяс положил руку в черной перчатке прямо на грудь Шувалова, поверх его золотых орденов.

Граф задохнулся. Он попытался отшатнуться, но не смог. Пространство вокруг его тела было сжато до состояния сингулярности.

— Протокол Изоляции, — прошептал глава Рода.

Это не было мгновенное испепеление, как с гвардейцами. Ильяс применил точечный, микроскопический вакуумный коллапс, направленный исключительно на сердечную мышцу графа.

Вся тепловая энергия из сердца Шувалова была выкачана за одну секунду. Орган внутри его грудной клетки превратился в кусок сверхтвердого, вечного льда. Кровоток остановился мгновенно, но мозг старика, благодаря магии Ильяса, продолжал функционировать, в полной мере осознавая происходящее.

Глаза графа выкатились из орбит. Он рухнул на колени прямо перед ступенями трона. Его рот открывался в беззвучном крике агонии. Он чувствовал, как кусок льда в его груди обжигает внутренности холодом, парализуя нервную систему. Шувалов умирал медленно, захлебываясь собственным бессилием, пока его жизнь утекала в абсолютный ноль.

Спустя десяток долгих, мучительных секунд, глава Тайной канцелярии замертво рухнул на малахитовый пол. Его грудная клетка с тихим хрустом треснула — ледяное сердце расширилось, разрывая ребра.

Ильяс перешагнул через труп своего главного врага и поднял взгляд на Царя.

Правитель Империи вжался в трон, сжимая подлокотники так, что побелели костяшки. Он видел, как его элитная гвардия превратилась в пепел. Как его последний козырь, големы-Мясники, прямо сейчас разлетаются на куски под ударами смеющегося орка и огнем наемника. Как самый могущественный интриган страны умер, даже не сумев поцарапать северного бастарда.

Мразко стоял перед монархом. Один глаз — синий лед, другой — черное пламя. Живой бог, который мог прямо сейчас стереть Царя в пыль и забрать корону.

— Ваше… Ваше Величество… — Царь попытался заговорить, но его голос сорвался на жалкий, недостойный монарха сип.

— Я не Ваше Величество, государь, — холодно и предельно вежливо поправил его Архимаг, опуская руку. Морозная аура в Тронном зале начала медленно спадать, позволяя выжившим аристократам судорожно глотать воздух. — Я — Ильяс Михеевич Мразко. Глава Рода. И теперь — Сёгун Северных провинций Японской Империи.