Шувалов, поняв, что стандартные методы не работают, попятился к трону, активируя скрытый артефакт на своей груди.

— Выпустите Мясников! — истерично заорал граф, срывая голос. — Активировать протокол Спящих!

Из четырех потайных ниш за императорским троном, снося декоративные панели, вырвались они. Последний, абсолютный козырь Тайной канцелярии. Древние големы из плоти.

Это были существа, сшитые из трупов лучших гвардейцев прошлых эпох, накачанные алхимией и кровью самих царей. Трехметровые туши, лишенные глаз, не чувствующие боли и магии, полностью защищенные от прямого воздействия энтропии за счет рун отрицания, вырезанных на их серой, мертвой коже. Они двигались с неестественной скоростью, сметая всё на своем пути.

— О, а вот это уже по нашей части! — радостно прохрипел Ржавый Гвоздь, вскидывая роторный гранатомет. — Урраг! Спорим на бутылку сакэ, что мой ствол проделает в них дырок больше, чем твой кухонный ножик?!

Глубинный орк не ответил. Он просто взревел от первобытного счастья и, оттолкнувшись от пола с такой силой, что малахитовые плиты разлетелись в крошку, ринулся навстречу первому голему.

Зал наполнился грохотом. Гвоздь нажал на спуск, поливая мертвые туши алхимической картечью. Фторсурьмяная кислота вгрызалась в серую плоть големов, заставляя их шипеть и дымиться, но руны отрицания гасили часть урона, позволяя монстрам продолжать наступление.

Урраг врезался в одного из Мясников. Два гиганта сцепились в смертельном объятии. Голем попытался раздавить череп орка своими массивными ручищами, но Урраг, хохоча, вонзил зачарованный тесак прямо в шею монстра, прорубая позвоночник. Черная, густая алхимическая кровь брызнула во все стороны, заливая золотые украшения зала.

Ильяс не вмешивался в бой своих людей. Они были профессионалами и наслаждались своей работой. Целью Архимага был граф Шувалов.

Серб начал медленно подниматься по ступеням, ведущим к трону. Каждый его шаг сопровождался падением температуры. Хрустальные подвески на люстрах лопались от холода, осыпаясь стеклянным дождем.

Шувалов отступал, пытаясь выставить перед собой многослойные кинетические щиты.

— Ты не посмеешь, бастард! — шипел глава Канцелярии, чувствуя, как его собственные артефакты начинают покрываться инеем. — Ты находишься перед лицом Императора! Убьешь меня — и вся государственная машина раздавит твой жалкий Род! Тебе негде будет прятаться!

— Я больше не прячусь, Шувалов, — голос Ильяса звучал не из его уст. Он раздавался отовсюду, отражаясь от вымороженных стен. — И я не воюю с государственной машиной. Я её ломаю.