Второй неживой матрос оказался проворнее. Тварь прыгнула с верхней ступеньки, метя тяжелым лезвием прямо в макушку живого врага.

— Грубияны, никакого пиетета к высокому сословию! — возмутился маг.

Сабля описала сверкающую дугу, со звоном отбивая топор. Запястье даже не дрогнуло — физическая сила дворянского тела явно превосходила все ожидания. Одновременно с парированием авантюрист чуть топнул ногой. Вода на деревянных досках мгновенно схватилась прочным, идеально гладким катком.

Мертвец предсказуемо поскользнулся. Потеряв равновесие, он рухнул грудью прямо на заботливо подставленный клинок.

— Идеальная координация. Десять баллов из десяти, — довольно резюмировал потомок турецкоподанного, брезгливо стряхивая судорожно дергающуюся тушу с оружия.

Двигаться приходилось быстро. Корабль надсадно стонал, его пережевывал гигантский морской шторм. В узких, низких коридорах средней палубы творился кромешный ад. Здесь густо воняло жженой смолой, разлитым дешевым вином и смертью. Магические кристаллы в настенных кованых фонарях давно осыпались бесполезным песком, но Ильясу хватало частых вспышек молний, пробивающихся сквозь трещины в рассохшейся дубовой обшивке.

Из темноты перехода, хромая и волоча за собой крюкастые багры, вывалилась еще дюжина оживших трупов. Некоторые носили поверх рубах богатые, но изорванные цвета вражеского Рода. Значит, этот плавучий гроб брали на абордаж перед тем, как пустить ко дну.

— Господа, вы не подскажете, где здесь подают шампанское? — громко поинтересовался Мразко, непринужденно поигрывая саблей. — А то у меня в горле пересохло от ваших местных красот.

Толпа ответила дружным, леденящим душу воем и рванула навстречу.

Серб радостно оскалился. Страха не было. Только пьянящий, искристый коктейль из закипающего адреналина и бурлящей в жилах первородной стужи. Жизнь снова приобретала знакомый привкус смертельной, но чертовски увлекательной карточной партии.

Он скользнул вперед, словно разогретый танцор на белградской ярмарке. Сталь порхала, оставляя в стылом воздухе серебристые росчерки. Удар, поворот, подсечка. Одному мертвецу снесло половину лица, второму клинок аккуратно разрубил плечо до самой ключицы. Но нежить не чувствовала боли и не ведала усталости. Там, где не справлялось обычное железо, в дело вступало ледяное созидание.

Маг не читал долгих заученных заклинаний, не тратил драгоценные секунды на сложные пассы. Он просто желал, а стихия послушно откликалась.

Короткий взмах свободной руки — и выплеснувшаяся из пробоины морская пена застывает острыми шипами, насквозь прошивая сразу трех нападавших. Небрежный щелчок пальцами — и влага на мертвых лицах превращается в корку толстого, мутного льда, разрывая хрупкие черепа изнутри.