Вода под босыми ногами ожившего трупа мгновенно побелела. С хрустальным звоном из затопленной палубы вырос толстый ледяной кол, насквозь пробив грудину твари и пригвоздив ее к почерневшему потолку. Восставший беспомощно засучил конечностями, разбрасывая куски мерзлой плоти.

— А я ведь предупреждал, — хмыкнул потомок турецкоподанного, чувствуя, как древняя сила пьянит не хуже крепкой ракии.

Океанская вода перестала казаться пугающей. Теперь стихия служила покорным, смертоносным оружием. Опальный аристократ уверенно шагнул навстречу остальной толпе, перехватывая контроль над пространством.

— Ну что, девочки, потанцуем? Чур, музыку заказываю я!

Воздух в трюме стремительно вымораживался. Каждый выдох превращался в густое облачко пара. Лед с треском покрывал деревянные борта, наглухо запечатывая пробоины и заковывая мертвецов в прозрачные глыбы прямо на ходу.

Хруст замерзающей воды сменился глухими ударами. Трюмные мертвецы, не успевшие превратиться в ледяные статуи, с тупым упорством бились изломанными головами о внезапно выросшую преграду. Их гнилые, распухшие пальцы скребли гладкую поверхность, оставляя мутные разводы на прозрачной стене.

Ильяс не стал дожидаться, пока эти очаровательные господа проковыряют дыру. Резко развернувшись, беглый дворянин устремился к узкой деревянной лестнице, ведущей на среднюю палубу. Ступени угрожающе скрипели, скользкая от водорослей и чужой крови древесина так и норовила уйти из-под ног.

Внезапно тяжелый потолочный люк с треском распахнулся. Сверху кубарем скатились два тела, совершенно мертвых, но при этом пугающе подвижных. В руках нежити тускло блестели покрытые ржавчиной абордажные топоры.

— Эге, да у нас тут швейцары! — жизнерадостно воскликнул серб, грациозно уходя с линии атаки. — А я без пригласительного. Как-то неловко вышло.

Сабля покинула ножны с хищным, сухим шелестом. Клинок оказался поистине великолепным — слегка изогнутый, дьявольски острый и идеально сбалансированный. Настоящее оружие знатного магистра, а не кусок заточенного железа.

Тело двигалось само. Мышечная память младшего Мразко оказалась просто фантастической. Короткий замах, плавный перенос веса, жалящий выпад. Лезвие легко, словно сквозь подтаявшее масло, прошло через шею первого восставшего. Гниющая голова с влажным чавканьем покатилась по ступеням, но обезглавленная туша по инерции продолжила взмах топором.

Пришлось импровизировать. Левая рука выбросилась вперед. Воздух мгновенно сгустился, и прямо в грудь упрямого трупа ударил искрящийся ледяной таран, снося того обратно в затопленный нижний ярус.