Из узкого зева орудийного трюма вынырнул Урраг. В лапе старпом сжимал бездонную кружку с горячим ячменным отваром. Орк шумно, с присвистом отхлебнул варево и одарил сборище солдат удачи таким давящим взглядом, что у многих зачесались шрамы. Двухметровая туша гиганта в черном, трещащем по швам сюртуке заполнила весь проход. Матерые головорезы инстинктивно втянули головы в плечи, стараясь слиться с переборками.

— Утопленница пахнет куда свежее, чем некоторые из вас после вчерашней попойки, Гвоздь, — басисто хохотнул зеленокожий, с грохотом опустив кружку на палубную тумбу. Металл жалобно звякнул. — Командир велел передать: если хоть одна псина еще раз заскулит о тяжелой доле пограничника, я лично привяжу нытика к носовому бушприту. Будет у нас живой компас. Говорят, свежие мертвецы в этих водах показывают верный курс куда точнее хваленых столичных приборов.

Но солдатская шутка не развеяла липкую паранойю, сгущающуюся над палубой. В этот самый момент из темной, маслянистой толщи воды, тяжело ударившей в бронированный борт, донесся первый звук.

Это был не всплеск. Не стон разбившейся волны. Низкий, срывающийся на булькающий хрип человеческий голос отчетливо произнес чье-то имя прямо у ватерлинии. Так, словно кто-то давний и забытый звал зазевавшегося матроса со дна ледяной бездны.

Юный новобранец, вытащенный вербовщиками из столичных трущоб, стоял у самого леера. Парень вздрогнул всем телом, словно получив разряд тока. Грязное лицо мгновенно потеряло остатки красок, а глаза расширились от первобытного, животного ужаса. Солдатик не мигая уставился в свинцовую воду. Прямо под килем, в мутной глубине, скользнула длинная, болезненно-бледная тень без единого плавника.

— Ты… слышал? — прошептал мальчишка, побелевшими пальцами судорожно хватая за рукав стоявшего рядом соседа по вахте. — Эта тень… назвала мое имя. Откуда там знают, как меня зовут? Меня же здесь вообще никто не знает!

Из густой тени корабельной надстройки бесшумно вытекла Сирена. Девушка-водница двигалась с пугающей легкостью, казалось, ее подошвы вообще не касаются обледенелого металла. В тонких пальцах убийцы тускло, угрожающе блеснул короткий стилет, покрытый вязью рунического травления.

— Мертвецы на северных границах всегда отличались повышенной общительностью. Но слушать их байки — самый верный способ пополнить дружную придонную компанию, — холодно бросила разведчица, останавливаясь прямо за спиной паникующего матроса. Ее голос напоминал звон падающих сосулек. — Еще один жалкий писк из твоего открытого рта, и я навсегда избавлю тебя от необходимости слушать этот говор. Лишние уши легко отрезаются.