На капитанском мостике Ильяс услышал этот инфернальный шепот предельно отчетливо, несмотря на ровный гул турбин. Голос прозвучал не снаружи, а где-то на тонкой границе подсознания, мерзко резонируя с темными глубинами разума архимага.

В тот же миг шевельнулась и тень Малика Дэ Сада. Привычный запах раскаленной меди и горького табака стал на секунду густым, осязаемым, заставив серба слегка прищурить темно-сапфировые глаза.

— О, северные воды прекрасно умеют привлекать внимание тех, кто давно потерял счет векам, — раздался в черепе бархатный, убаюкивающий шепоток демона. Сущность вновь неспешно попивала свой иллюзорный чай. — Они зовут не только твоих жалких матросов, серб. Они обращаются к той части тебя, которую ты так старательно, так наивно прячешь за ледяной броней. Прислушайся. Разве этот стон не напоминает тебе старые, скрепленные кровью обещания, данные у костров Инферно?

«Пасть захлопни, Малик», — мысленно, без единой эмоции отрезал аристократ.

Внутренний Источник качнулся с такой первобытной силой, что хлынувшая ледяная волна абсолютного ноля мгновенно выморозила любые посторонние эманации на периферии рассудка. Воздух вокруг штурвала с сухим треском покрылся слоем инея. Глава Рода не собирался делить собственный разум с древними сущностями. У командира экспедиции была своя игра, и вести ее предстояло исключительно по собственным правилам.

Назойливая тень древнего демона послушно растворилась на задворках сознания, но мерзкий ледяной осадок от чужих слов остался. Это заставило Ильяса чуть сильнее, до побеления костяшек, сжать пальцы на резном набалдашнике командного пульта.

Тем временем наводящие морок голоса из свинцовой пучины не унимались. Потусторонний шепот полз по стальным бортам «Абсолютного Ноля», словно слепые, голодные черви, методично ищущие малейшую трещину в броне, чтобы впиться прямо в человеческие мозги.

Ниже ватерлинии, в душных лабиринтах машинных кубриков и тесных орудийных трюмов, где мазутные лампы коптили низкие потолки ядовитым желтым светом, обстановка накалилась до стадии неизбежного взрыва. Наемники, привыкшие к простой, честной и понятной резне на сухопутных трактах, оказались абсолютно не готовы к противостоянию с невидимым, леденящим душу массовым психозом.

— Да вы что, оглохли?! Опять этот шепот, мать его через колено! — молодой боец по кличке Косой судорожно сжал рукоять абордажного тесака. Безумный, остекленевший взгляд наемника вперился в ржавые заклепки стальной переборки. — Там, за бортом… моя покойная бабка! Зовет меня к ужину. Говорит, похлебка стынет. Какой, к черту, ужин посреди этой мертвой ледяной могилы?!