— Передайте нашему сопливому гению: если реактор соизволит рвануть, юноша взлетит на воздух самым первым. И без малейшего права на посмертную реабилитацию, — ровно отчеканил архимаг. — Пусть чинит сгоревшую проводку хоть собственными зубами, но к рассвету дредноут обязан лечь на боевой курс. Никакие оправдания министерского брака к рассмотрению не принимаются.

Разведчица коротко кивнула и так же бесшумно растворилась за дверью. Серб вновь остался наедине с утробным гулом перегруженных двигателей и собственными расчетами.

Но одиночество продлилось недолго. Воздух в каюте вдруг неуловимо сгустился, стал вязким. Привычный запах оружейной смазки стремительно вытеснил тяжелый, удушливо-сладкий аромат. Так пахла раскаленная медь, дорогой восточный табак и выдержанный шартрез.

Из густой тени углового шкафа небрежно вышагнула высокая фигура с безупречной осанкой. Малик Дэ Сад. Древний владыка Инферно по такому случаю облачился в классический темный сюртук с игольчатым отливом. В колдовских зеленых глазах демона лениво и сыто плясали искры адского пламени. Незваный гость с видимым, демонстративным удовольствием отпил из тонкой фарфоровой чашки абсолютно несуществующий чай, негромко звякнув воображаемым блюдцем.

— Какая восхитительная, эталонная глупость, мой юный сербский комбинатор, — вкрадчивый, переливающийся бархатом голос сущности зазвучал прямо в мозгу аристократа, наполняя пространство черепа густой негой. — Эти крошечные, суетливые имперские чиновники искренне верят, что смогли загнать хищника в угол. Они посылают тебя на верную смерть к диким айновым жрецам, наивно рассчитывая избавиться от амбициозного выскочки. И ведь эти идиоты даже не подозревают, какое именно инфернальное пламя будят своими жалкими бумажными указами.

Ильяс медленно, с достоинством откинулся на спинку кожаного кресла. Взгляд, брошенный на порождение бездны, сочился неизменным ледяным презрением. Любые беседы с выходцами из преисподней давно превратились для командира в скучную рутину, напрочь лишенную мистического трепета или первобытного страха. Осталось лишь чистое, выверенное тактическое противостояние двух абсолютно прагматичных умов.

— Империя щедро платит за риск патентами, золотом и новыми землями, Малик, — так же мысленно, не разжимая губ, парировал Мразко. Тратить слова впустую аристократ не привык. — А влажные домыслы столичных бюрократов волнуют меня куда меньше, чем вчерашний снег за кормой. Если этот проклятый Архипелаг действительно кишит кровожадными дикарями и набит древними проклятиями, тем весомее окажется трофей. Подарок, который я швырну прямо к подножию имперского трона.