Василий Андреевич долго молчал. Старый Патриарх буравил ледяного лорда тяжелым, изучающим взглядом, но Архимаг выдержал это давление с грацией скучающего мраморного изваяния. Наконец, глава Клана коротко, весомо кивнул.

— Половина Территории Силы за полное уничтожение Мороковых. Жестокая цена, — густой баритон Громова-старшего эхом отразился от стен кабинета. — Но мертвецам магический фон ни к чему. Я принимаю ваши условия, лорд Мразко. Алёна, окажи нашему союзнику честь — покажи гостю внешний контур защиты поместья. Пусть сюзерен Пепельной Гавани видит, во что именно он инвестирует свою силу.

Спустя четверть часа они вдвоем шли по одному из мерцающих пространственных мостов, соединяющих парящие башни родового гнезда. Под их ногами, отделенная лишь тончайшей, прозрачной пленкой сжатого вакуума, расстилалась головокружительная пропасть, но ни один из идущих не обращал на нее внимания.

Алёна шла чуть впереди. Легкий вечерний бриз играл выбившимися из строгого узла русыми прядями. Девушка молчала, но метрика реальности вокруг нее выдавала хозяйку с головой — воздух едва заметно вибрировал, отражая бурю эмоций, бушующих в душе аристократки.

— Знаете, я пытаюсь вас понять, лорд Мразко, — внезапно произнесла она, резко остановившись на середине моста. Девушка повернулась к чародею, пытливо заглядывая в его бездонные сапфировые глаза. — Вы спасли меня, не задумываясь. Вы не испугались целой эскадры некромантов. В вас есть благородство. Но почему вы так отчаянно пытаетесь спрятать его за маской беспринципного торгаша?

Великий комбинатор остановился в шаге от нее. Черный фрак безупречно контрастировал с искрящимся светом пространственного моста.

— Благородство, леди Алёна, — бархатным, обманчиво мягким тоном отозвался Архимаг, — это замечательное качество для героев рыцарских романов. Проблема лишь в том, что в реальной жизни такие герои обычно заканчивают свой путь в безымянных могилах, оставляя свои Роды на растерзание стервятникам.

Девушка упрямо вздернула подбородок. В ее серых глазах полыхнул искренний, обжигающий идеализм.

— Мы воюем с Мороковыми не только за земли! — горячо возразила наследница. — Мы защищаем этот мир от гнили. Мы сражаемся за справедливость, потому что Скверна не должна расползаться по Империи. Неужели в вашей расчетливой вселенной нет места простым, правильным вещам?

Ильяс чуть склонил голову набок. Губы чародея тронула легкая, ироничная улыбка, но взгляд остался по-зимнему колючим и пронзительным.

— Запомните одну непреложную истину, моя юная идеалистка, — великий комбинатор сделал плавный, скользящий шаг навстречу, сокращая дистанцию. — Справедливость — это роскошь. И позволить ее себе могут лишь те, за чьей спиной стоят несокрушимые крепостные стены, армия верных вассалов и переполненная казна.