Из разлома донесся потусторонний, скрежещущий гул, от которого лопались хрустальные бокалы в шкафах.

— Я приношу вам жертву! Я отдаю вам свою кровь и свою душу! — кричал старик, в исступлении раздирая ногтями собственное лицо. — Пришлите Пепельную Эскадру! Поднимите со дна мертвые линкоры, что покоятся у берегов Пепельной Гавани! Разорвите ледяного выскочку на куски, не оставьте от этой проклятой крепости ни единого камня!

Тьма в разломе довольно заурчала, принимая кровавый контракт. Патриарх истерично рассмеялся, обнимая свинцовую плиту. Он слышал, как паладины Инквизиции уже выбивают парадные двери его особняка, но ему было плевать. Механизм мести запущен.

На следующий вечер закат над Пепельной Гаванью был похож на застывшую в янтаре картину. Багровое северное солнце медленно тонуло в океане, окрашивая ледяные фракталы на стенах цитадели в кроваво-золотые тона.

Ильяс стоял на открытом балконе своей башни, опираясь на резные мраморные перила. В руке Архимаг привычно держал бокал, наслаждаясь морозной, звенящей тишиной своего домена.

Но внезапно термодинамика пространства дала сбой.

Резко, без всякого перехода, ветер переменился. На балкон пахнуло не спасительной прохладой, а тошнотворным, липким теплом, словно кто-то распахнул двери гигантского, гниющего склепа.

Океан вокруг крепости стремительно менял цвет. Величественные темно-синие волны на глазах чернели, покрываясь густой маслянистой пленкой. К острым базальтовым скалам Гавани с глухим, влажным чавканьем начало прибивать тысячи мертвых, раздутых рыб. Белесые брюха устилали горизонт гнилостным ковром, а вода закипала от переизбытка чужеродной, омерзительной маны.

В это же самое время далеко внизу, в густых тенях внутреннего двора цитадели, старый штурман Гордей судорожно привалился спиной к каменной стене.

Его трясло. Бывший раб не мог дышать от накатившего первобытного ужаса. Дрожащая рука штурмана скользнула в глубокий карман потертого камзола и сжала крошечный, иззубренный осколок кости. Изувеченная руна Скверны, которую старик незаметно подобрал с пола в свинцовом трюме, сейчас обжигала ладонь. Она шептала ему в самые мозги, обещая вернуть утраченные молнии, если он только преклонит колени.

Ужас перед некромантами сломал остатки его преданности. Гордей судорожно спрятал руну поглубже, трусливо озираясь по сторонам. Он принял решение. Когда мертвецы прорвут оборону, он откроет им внутренние ворота, чтобы купить себе жизнь.

А на вершине башни реальность вдруг мигнула.

Прямо перед глазами Ильяса, перекрывая вид на гниющий океан, развернулось полупрозрачное системное окно. И вместо привычного прохладного синего цвета оно полыхало агрессивным, пульсирующим багрянцем.