— И знаете, что самое смешное, братья? Мы с радостью исполним эту роль. Если Архимаг Льда хочет сыграть с нами в шахматы на костях еретиков — мы примем гамбит.

Валериан резко развернулся, взмахнув тяжелой мантией.

— Трубите сбор Ордена! Поднять все свободные крылья Карательного Корпуса. Оцепить родовое поместье Клана Воронцовых. Очаг инфекции должен быть выжжен. Никаких арестов. Никаких судов. Стереть их поместье в пепел. До седьмого колена.

Столичная ночь, еще минуту назад казавшаяся спокойной, внезапно разорвалась тревожным, низким воем храмовых сирен. Карательная машина Империи, получившая безупречный повод, пришла в движение. Великий комбинатор, находящийся за тысячи миль отсюда, нажал на курок, и теперь пуля из чистой, фанатичной святой ярости летела прямо в лоб Патриарху Великого Дома Огня.

Тем временем в самой Столице, за наглухо запертыми дверями родового особняка Воронцовых, царил могильный холод.

Патриарх Великого Дома тяжело опирался на массивный дубовый стол. Его роскошный мундир был помят, лицо осунулось, а в глазах плескалось безумие загнанного в угол зверя. Казны больше нет. Флот уничтожен. А теперь снаружи завыли сирены Инквизиции.

У запертых дверей тяжело дышали двое личных гвардейцев. Израненные, они остались до конца верны своему сюзерену.

— Мой господин, — хрипло произнес один из воинов, опираясь на алебарду. — Внешний периметр оцеплен паладинами. Нам нужно прорываться с боем. Мы отдадим за вас жизни.

Патриарх медленно поднял голову. Маска благородного лорда Огня, которую его Род носил веками, окончательно сползла, обнажая истинное, уродливое нутро.

— Вы уже их отдали, дети мои, — глухо отозвался глава Клана.

Владыка Дома шагнул в центр кабинета и резким движением откинул в сторону тяжелый персидский ковер. Под ним оказалась массивная плита из черного свинца, испещренная рваными, болезненными рунами.

Из складок мундира старик извлек длинный, изогнутый кинжал, выточенный из человеческой берцовой кости. Гвардейцы не успели даже вскрикнуть. Патриарх двигался с пугающей скоростью одержимого. Два коротких, влажных взмаха костяным лезвием — и преданные телохранители с бульканьем осели на паркет, щедро заливая кровью свинцовую плиту.

Скверна жадно, с мерзким шипением впитала жертву.

Старик рухнул на колени прямо в растекающуюся багровую лужу. Он прижал окровавленные ладони к ожившим рунам и зашептал гортанные, ломающие язык слова. Пространство над плитой исказилось. В воздухе запахло тухлой океанской водой и вечной мерзлотой.

— Мертвые Воды… Услышьте меня, братья по крови! — хрипел Патриарх, вглядываясь в пульсирующую тьму межпространственного разлома. — Истинная ветвь! Наш Дом в Столице пал. Северный ублюдок Мразко лишил нас всего.