Опираясь на подрагивающие ладони, я перевела взгляд на подсвечник у моих ног. Воск оплавился совсем немного, значит, его оставили недавно. Но кто? Послушница с веснушками? Или… кто?
Цепляюсь пальцами за неровные выступы каменной кладки на стене, я заставила себя подняться. Ноги дрожали, спина горела и едва ли пульсировала, но жажда вела меня вперед, подчиняя себе все мысли. Я сделала шаг тяжелой дубовые двери, намереваясь за барабанить в нее, позвать кого угодно, даже ненавистную старшую монахиню. Пусть бьет, пусть исчезает, но хотя бы даст глоток воды.
Я протянула руку к грубому дереву и замерло. Дверь была открыта. Щель шириной палец пропускала в келью прохладный воздух, наполненный ароматом ладана и воска.
Я была крайне удивлена этому, потому что сколько бы я не находилась здесь, эта дверь открывалась всего несколько раз, когда мне передавали еду, одежду и сегодня когда меня вели на встречу с дядей.
Если бы я боялась наказания, то вряд ли бы сейчас мое тело было бы в таком состоянии. Выход во двор мне не найти, а вот кухня скорее всего недалеко… там должна быть вода. Подхватив юбки глухого монастырского платья, я осторожно толкнула створку. Она поддалась без единого звука, словно петли кто-то заботливо смазал маслом.
Аббатство Мобюиссон спало. В этой гробовой тишине моё собственное прерывистое дыхание казалось святотатством. Окон-бойниц здесь почти не было, и редкий лунный свет едва цеплял верхушки монастырских арок. Повернув направо, я пошла вдоль стены, надеясь выйти к главной галерее. Но уже через десяток ярдов стены сузились, а пол под ногами стал круто уходить вниз.
Я едва не поскользнулась на трясущихся ногах. Темные пролеты одинаковых каменных ниш сливались перед глазами из-за слабости. Я заплутала.
Воздух становился все более затхлым, плесневелым и старым, но сквозь него я уловила едва заметный терпкий аромат переспелый вишни. Так пахла сутана отца Франсуа в прошлую ночь. Быть может я схожу с ума от жажды и все вокруг просто бред… но запах манил идти дальше, словно обещая избавление от боли. Я шла вперед, ведомая неизвестным внутренним порывом, сбегая по винтовой лестнице все глубже во мрак подземелий.
Лестница привела меня к полузаброшенной крипте. В конце длинной галереи, сквозь щель в приоткрытой дубовой двери, пробивался тёплый, колеблющийся свет массивных канделябров, тени которых проступали на каменную кладку пола.
Я подкралась ближе, прислонившись к стене, и замерла, едва дыша. То, что предстало моему взору, заставило кровь застыть в жилах, а затем... бешено хлынуть к щекам.