Я подошла к ним, осторожно подняла одну и тут же поморщилась: спина отозвалась тупой болью. Пришлось немного подождать, прежде чем я смогла выпрямиться.
— Может, позвать кого-нибудь помочь? — предложила послушница, подняв на меня удивленные глаза, и отложила нож, которым резала овощи.
— Не нужно, — мотнула головой я и медленно направилась в сторону кладовой, — я справлюсь.
Корзина оказалась тяжелее, чем я ожидала. В коридоре было непривычно тихо. Где-то вдалеке хлопнула дверь, затем послышались удаляющиеся шаги. Я уже собиралась свернуть к кладовым, когда заметила у стены знакомую фигуру.
Старая немая монахиня, Маргарита, стояла неподвижно, опустив голову, и перебирала в сморщенных пальцах деревянные четки. Я узнала их сразу: на кресте было вырезано имя Маргариты. Но как они оказались у неё? Я ведь не снимала их с руки. Вероятно, обронила где-то по дороге на кухню и даже не заметила.
Я остановилась в нескольких шагах от старухи.
— Сестра Маргарита, — негромко позвала я.
Старая монахиня подняла голову. Её взгляд скользнул по моему лицу, затем опустился к корзине, которую я держала в руках. Она ничего не ответила, лишь крепче сжала четки.
— Кажется, это мои, — сказала я, кивнув на них. — Должно быть, обронила по дороге.
Маргарита улыбнулась, задержав пальцы на кресте, а потом протянула находку мне. Я осторожно перехватила корзину в одну руку.
— Спасибо, — почтительно выдохнула я, стараясь следить за реакцией женщины, — я уже думала, что потеряла их.
Маргарита чуть склонила голову, продолжая улыбаться. Её пальцы на мгновение задержались на моей ладони, прежде чем она отпустила четки.
— Вы нашли их здесь? — спросила я, осматриваясь по сторонам.
Монахиня кивнула.
— Давно?
Она покачала головой. Я не стала расспрашивать дальше. Возможно, мне просто показалось, что в ее реакции было что-то необычное. К тому же Маргарита не могла ответить мне словами, а объясняться жестами, похоже, ей не очень нравилось.
Я убрала четки в карман передника и перехватила корзину поудобнее, обеими руками.
— Спасибо, сестра, — повторила я и добавила, — мне пора, нужно отнести припасы.
Старуха отступила, пропуская меня, и я направилась к кладовой. Через несколько шагов мне захотелось оглянуться, но я сдержалась. И все же улыбка Маргариты была слишком странной, даже пугающей. Холодок пробежал по спине, заставляя поежится от боли в ранах.
Кладовая находилась в дальнем конце коридора. Я поставила корзину на свободное место у стены, выпрямилась и осторожно размяла занемевшие пальцы. Спина ныла всё сильнее, но оставлять остальные припасы на потом не хотелось. Вернувшись на кухню, я застала послушниц за прежними занятиями. Никто, кажется, даже не заметил моего отсутствия.