Глава 3.1
Страница 10 из 121
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 3.1

Страница 10

Каждый день в одно и то же время раздавались тихие шаги за дверью. Сейчас я должна была опуститься на колени у двери, открыть заслонку, протянуть руку и благодарить Господа за хлеб насущный. В щель просовывали миску с чёрствым ломтем и кувшин с водой. Ровно столько, чтобы не умереть с голоду. Но когда это произошло в первый раз…

Тихий шорох шагов заставил вздрогнуть. Я подняла голову с колен и оглядела келью: тихо шевелящийся ковер из сена в углу остался нетронутым мной, крест на стене неподвижно висел. И только небольшая квадратная заслонка в нижней части двери была открыта.

Ведомая любопытством, я приблизилась к ней. В лицо плеснули ледяной водой. Она пахла дождём и мокрым камнем, стекая по щекам ледяными струйками. Сердце ухнуло в груди, и я упала назад, ударяясь локтями о грубый камень пола.

Дверь со скрипом отворилась, впуская запах воска, ладана и промерзшего камня внутрь. На пороге стояла монахиня, лицо ее было злым, окруженное апостольником, а густые темные брови сошлись у переносицы. Кувшин, что было в ее руке с грохотом приземлился на пол.Она вошла, хлопнув дверью, и достала из‑за пояса пучок ивовых прутьев.

Первый удар пришелся по плечу. Прутья сухо рассекли воздух, болезненно впиваясь в кожу. Это было похоже на ожог, который отрезвлял лучше ледяной воды.. Это было похоже на ожог, который отрезвлял лучше ледяной воды в лицо. Монахиня, чье лицо казалось высеченным из того же гранита, что и стены аббатства, не собиралась ограничиваться одним.

— Смирение не дается через праздность, — прошипела она. — Господь покарает за гордыню.

Еще один удар. Боль была острой, но далекой, будто она принадлежала кому-то другому. Я не закричала, лишь сильнее стиснула зубы, борясь с колючим комом в горле.

Прут сухо щелкнул по плечу, оставляя полосу огня. Я вздрогнула. Кожа горела, будто к ней прижали раскаленный металл. Монахиня занесла руку снова, и я заметила на её запястье глубокие глубокие следы от розария.

— Встань лицом к стене, — приказала монахиня.

Она заставила меня прочесть «Отче наш» десять раз вслух, стоя на коленях на неровном каменном полу. После каждого стиха следовал удар прутом по спине. На пятом стихе голос дрогнул, но она лишь покачала головой:

— Громче. И чтобы с покаянием.

Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в губах, и продолжила:

— Отче наш, Иже еси на небесех…

Слова звучали глухо и отстраненно, будто их произносил кто‑то другой. Я сбилась. Прут снова рассек воздух, но удар будто пришелся не в спину, а будто прямо в висок, раскалывая реальность надвое.

В ушах раздался противный треск рвущегося шелка, что будто въелся в сознание, вместо свиста прутьев. Воспоминания захлестнули…

назадназад
1 ... 8 9 10 11 12 ... 121
впередвперед