– Николь, а вот это что лежит? Оно такое страшное, неужели едят?
– Это инжир. Такой сушёный фрукт, и я думаю, тебе он понравится. Он очень сладкий и полезный.
– А что будет на завтрак?
– Хочешь, я сварю... – Николь с опаской взглянула на баронессу и поправилась, – я попрошу Еву сварить кашу с молоком и мёдом?
– Очень!
– Значит, так и сделаем. Кушай, солнышко, не отвлекайся.
Госпожа Милена ела как будто неохотно, но тем не менее порция в её тарелке исчезла полностью. Молчаливая Ева принесла готовый взвар, разлила по чашкам и так же тихо исчезла. Клементина, наевшаяся впервые за долгое время так, что не пожелала пить взвар, прихватила обе ягоды инжира, которые добавила к ужину Николь, и тихо сбежала вслед за горничной. Девочке явно хотелось расспросить откуда что появилось, почему расстраивается мама и какие ещё непонятные покупки находились на телеге.
За столом в комнате царило тягостное молчание. Масляная лампа сильно чадила, и Николь чуть сдвинула её на край стола, невольно подняв взгляд на мачеху. У той весьма заметно дрожал подбородок, а на щеках поблёскивали две мокрых дорожки от слез. Возможно, в другой день Николь и почувствовала бы себя виноватой, но достаточно большой переход из города, гудящие от усталости ноги, а главное – уверенность, что она всё сделала правильно, вызвали у девушки не чувство вины, а некоторое раздражение.
Молчала баронесса долго, а потом, демонстративно вынув из-за манжета блузки белый платочек, она принялась утирать глаза. Николь не выдержала:
– Что случилось, госпожа Милена? К чему эти слезы?
– Ах, Николь, ты не понимаешь…Твоё приданое прописано в брачном договоре. Когда твой муж возьмётся проверять и сравнивать, что тебе положено по записи, а что ты привезла на самом деле, весь позор падёт на имя баронства де Божель.
– Я, госпожа Милена, понятия не имею, что там будет сравнивать мой муж. Меня ведь никто не спрашивал, нужен он мне или нет. А только сидеть на деньгах и морить голодом собственного ребёнка – совсем уж дурость. Ну, не досчитается он половины золотых…
Тут госпожа баронесса ахнула, широко раскрыла глаза и с паникой в голосе спросила:
– Ты что, растратила половину денег?!
– Да господи ты Боже мой! – Николь даже вскочила со своего места. – У вас в эту зиму, а если с умом подойдёте, то и в следующую, будут молоко, яйца, творог и мясо. У вас будут хлеб и дрова…
– Ты не понимаешь! – госпожа баронесса тоже встала с места и глядя Николь прямо в глаза начала говорить непривычно резким, каким-то визгливым голосом. – Ты опозорила память покойного отца! Ты дала повод твоему будущему мужу упрекать нас в том…