- Да зачем мне, господин! Да тут я постою, сидеть-то мы непривычные…
- Садитесь!
Слегка испуганная тётушка робко устроилась на краешке стула и теперь уже со слезой в голосе продолжила:
- Да господин! Нет же моей вины…
- Тихо! Я не собираюсь вас винить.
Женщина замера от этих слов с полуоткрытым ртом, испуганно глядя на важного господина, сидящего перед ней.
- Скажи, Иветта, ты присутствовала при родах первой баронессы де Божель?
Женщина растерянно моргнула несколько раз, как бы возвращаясь из своих мыслей и опасения к этому разговору:
- Так и есть, господин, - осторожно проговорила она. - Истинно - так! Только ведь это сколько лет назад было! Я тогда не одна на роды ходила, а с тёткой Симоной. Она навроде как обучала меня.
- Расскажи мне всё в подробностях, как проходили роды, кто ещё присутствовал и что именно говорила баронесса.
- Так ведь столько лет прошло, господин… - неуверенно, но уже несколько задумчиво проговорила акушерка и неторопливо принялась вспоминать: - Дождь в тот день был, как сейчас помню…
***
Николь смотрела на секретаря внимательно и настороженно. Он... Месье Шерпиньер всегда относился к ней довольно нейтрально, но в целом - в мелких рекомендациях и советах не отказывал и, как казалось раньше - тайно сочувствовал графине. Однако секретарь много лет был близок с графом, знает немало его тайн и, кто знает, возможно, и сам в чём-то незаконном участвовал. Стоит ли доверять его советам?!
«Что ж... Послушаю, что скажет месье и решу. Все же жизненного опыта у меня немного больше, чем он думает, так что я вполне способна разобраться, кто прав: секретарь или капрал...».
- Слушаю вас внимательно, месье Шерпиньер.
- Госпожа графиня, даже то, что Лукас остался жив, по сути, не даёт вам никаких преимуществ. Случись что, слово простого солдата будет против слова его сиятельства. Солдат попался на разбое, и теперь норовит свалить свою вину на вышестоящих, чтобы смертную казнь заменили каторгой, – так будут думать судьи. А если ещё их сиятельство господин граф подсуетится и найдёт общих знакомых с судьёй… – секретарь вздохнул и безнадёжно махнул рукой, показывая этим, что шансов на справедливость у Николь не останется.
- Что, по-вашему, я должна делать?
- Я бы советовал вам ни секунды не медля отправляться в Парижель и там добиваться аудиенции у её высочества Евгении. Если принцесса пожелает вам помочь – у вас появится надежда.
В карете повисла пауза – Николь обдумывала слова секретаря. Месье Шерпиньер откашлялся и негромко проговорил:
- Есть ещё кое-что, ваше сиятельство, некоторые нюансы... Я крайне редко сопровождал господина графа ко двору, но вы же понимаете, что вовсе не обязательно быть частым посетителем королевского дворца, чтобы знать то, о чём там болтают. Интерес принцессы к вам был замечен неоднократно, так же как и то, что благодаря протекции принцессы на вас обратил внимание наследник престола. Я знаю… – тут господин Шерпинер нарочито откашлялся и понизил голос ещё сильнее, заговорив почти шёпотом: – …знаю, что вы вовсе не любовница принца Франциска, хотя сплетни ходят именно такие. Может быть, вы не слышали, но недавно принц вернулся в Парижель и привёз свою молодую супругу. Я боюсь дать вам дурной совет…если джерамнаская княжна наслушалась дворцовых сплетен и потребует от мужа удалить вас от дворца… всё может стать ещё хуже, госпожа графиня. Эта попытка будет очень рискованной, – огорчёно продолжил он, – Но остаться здесь, во власти местной жандармерии – значит точно проиграть! Признаться, я даже не понимаю, как поступить...