– Вон отсюда, я сказала!
Как только перепуганная толпа «подруг» и «обожательниц» королевской фаворитки торопливо вымелась за дверь, Мария лично повернула ключ в дверях и, дойдя до восхитительного пейзажа знаменитого Лессона, висевшего на одной из стен и служившего предметом зависти многих, нажала совершенно незаметную завитушку в углу рамы.
Покои для фаворитки король выбирал сам, и именно его величество позаботился о том, чтобы их визиты друг к другу оставались тайными всё время траура по почившей королеве. Разумеется, нужды пользоваться тайным ходом уже очень много лет не было.
Слегка скрипнув, картина вместе с куском стены сместилась в сторону, а перед графиней открылся узкий проход, пользоваться которым она всегда ненавидела. Эта щель в толще замковых стен внушала ей иррациональный ужас перед темнотой. Ход шёл от её покоев до королевской опочивальни, и пройти требовалось не один десяток метров. Раньше графине иногда казалось, что однажды каменные стены сожмутся, и она навек останется тут без воздуха и света просто из-за того, что сломается какой-нибудь древний механизм. Но раньше у неё не было выбора: король желал соблюсти приличия во время траура, и пользоваться проходом приходилось часто.
Надо было торопиться, и Мария, прихватив толстую свечу белого воска, зажгла её от близко расположенного камина и шагнула туда, в коридор, где под потолком колыхались клочья заброшенной даже самими насекомыми паутины и пахло пылью и какой-то древней жутью. А ещё здесь всегда гулял мерзкий ледяной сквозняк.
Ход шёл почти прямо, и только недалеко от покоев короля начались неудобные ступеньки то вниз, то вверх. Графиня торопилась, боясь пропустить что-то важное, но всё же часть беседы услышать она не успела: не так уж близко находились её покои от опочивальни любовника.
В спальне короля царила тишина, прерываемая только сипящим дыханием больного. Мария застыла у чуть приоткрытой в покои двери, зная, что её скрывает от глаз Франциска огромное батальное полотно в золочёной раме. Она старалась даже дышать тише, чтобы не выдать каким-либо образом своё присутствие. Наконец, король заговорил:
– Мне не хотелось смотреть в глаза своему греху, и привлекать внимание к ребёнку тоже не хотелось. Но я смог устроить этому ребёнку выгодный брак. Я прошу тебя, Франциск, присматривай за ней… Не знаю, моя ли это дочь, или дочь барона де Божеля, но моей душе будет спокойнее там, перед Престолом Господа…
– Отец, вы говорите о графине Николь де Монферан?
– Да, мой мальчик… Обещай мне…
– Я сделаю так, как вы пожелаете…