Ронять слёзы ей было совсем не сложно, так как в эти минуты Мария представляла, что аббат получил опеку над богатствами барона, и она вынуждена будет всю жизнь общаться и с осточертевшей старухой графиней, и с этим самым сволочным аббатом.
Барон не находил себе места и в их дом срочно были вызваны все лекари, которые пользовали самого старика. Лекари долго и важно совещались, собираясь по двое и трое у постели больной, и поставили диагноз: чёрная меланхолия. Оставили целый список того, какие продукты желательно есть молодой женщине, в основном состоящий из различных сортов мяса с кровью, крепких и сладких вин и бисквита с ромовой пропиткой. Один из них, уже уходя, немного неуверенно посоветовал:
- Возможно, госпоже баронессе станет немного легче, если вы сможете вывозить её на загородные прогулки. Свежий воздух, господин барон, всегда способствует повышению аппетита.
Мария уже нервничала, решив, что никто из эскулапов так и не додумается до такого простого средства. Однако именно эта фраза обрадовал её сейчас необыкновенно. Как только за лекарями закрылась дверь и барон, рассовав в протянутые руки золотые монеты, вернулся в комнату больной жены, она вновь залилась тихими слезами и еле слышно прошептала:
- Ах, Жофруа… Если бы мы могли немножко пожить в деревне. Я уверена мне стало бы лучше…
У барона, разумеется, было несколько деревенских поместий, но он любил размеренную и правильную городскую жизнь и потому не был там уже много лет. Здесь, в городе, он ездил в чистый и красивый храм, где общался с прилично одетыми святыми отцами; здесь у него были приятные знакомые, у которых можно было вкусно отобедать; здесь был уютный и обустроенный дом, и сюда же стекались письма от управляющих.
Но глядя на плачущую жену барон не выдержал и на следующий день в доме поднялась серьёзная суматоха: писались письма и отправлялись с лакеями к нужным людям, упаковывались вещи и решался вопрос о том, что брать и что не брать, нанимались телеги и во дворе красивого особняка теперь постоянно шумели и о чём-то спорили. Ради здоровья любезной супруги старик был готов на всё.
Через шесть дней этой омерзительной суматохи «ослабевшую» Марию закутали в пледы и перенесли в карету, муж, сопя, уселся рядом и обоз тронулся в путь.
Графиня де Кольери даже успела получить одно письмо от барона, где он писал, что его жена чувствует себя значительно лучше, и осенью они планируют вернуться в Парижель. В этом же письме старик жаловался на собственное здоровье и просил графиню похлопотать перед аббатом Бисто о том, чтобы святой отец согласился принять на себя бремя управления финансами.