* * *
До отъезда на герцогский бал оставалось больше трёх недель, и Николь прекрасно сознавала, что если бы не кусочки хлеба, пирогов и сыра, которые Сюзанна втихаря таскала ей в карманах фартука, дело вполне могло дойти до голодного обморока. Именно после этого приказа графа у Николь появилось подозрение, что её муж – просто дурак.
Пусть ему нравилось унижать жену и чувствовать себя большим вельможей, пусть ему нравилось ощущать себя владыкой в собственном замке, но если он хотел произвести впечатление при дворе герцога, то зачем же жену голодом морить? От такой диеты портится внешний вид, и получается, что этим приказом граф вредит не только Николь, но и самому себе. Однако похоже было, что его светлость взаимосвязи просто не видит.
Все эти недели для Николь прошли как в аду – от бесконечных изматывающих примерок и частых визитов мужа. Она почти с тоской вспоминала дни после приезда, когда его светлость, казалось, совсем забыл о жене. День последней примерки всех уже готовых туалетов, шляпок и туфелек закончился, с точки зрения Николь, весьма странно.
С полудня граф сидел в кресле, нетерпеливо барабаня пальцами по кофейному столику в ожидании, пока его жену переоденут. Этот самый процесс надевания каждого комплекта одежды был сложным и длительным, и его светлость злился, понося суетящихся мастериц за медлительность. Но когда граф собственными глазами оценил последнее платье и остался доволен, он небрежно кинул на пол к ногам мадам Вернет пригоршню золотых монет.
Портниха рассыпалась в благодарностях и поклонах, пока её помощницы ползали по полу, собирая деньги. Наконец дамы убрались из примерочной, а муж, подойдя к Николь, бросил перед ней на стол объёмный мешочек из золотистого атласа.
– Я купил это, перебив цену графа Иверского! – хвастливо сказал он. – Подбери и наденешь вместе с бирюзовым туалетом на бал, – с этими словами он, наконец, покинул комнату и оставил вымотанную Николь в покое.
В мешочке обнаружился новый комплект украшений из золота и крупных, удивительно прозрачных бирюзовых кристаллов. Выполнен он был в форме бантов, вошедших в моду при дворе только в этом году. Все предыдущие украшения Николь были сделаны по цветочным мотивам, и она поняла, что эту вот роскошь граф действительно купил совсем недавно.
«Серьги, браслеты, большое ожерелье и восемь шпилек… не знаю, что за камни, но даже работа и само золото должны стоить целое состояние. Он кинул горсть монет мадам Вернет. Там точно было не меньше десяти золотых, а это большие деньги! В Парижеле и Мадлен, и мадам Барбье всегда хвалили графа и называли его самым щедрым клиентом… А ведь два года назад на его землях тоже был неурожай. А пять лет назад – чуть ли не голод. Сюзанна, может, и не обратила внимания на эти детали, когда со слугами сплетничала, но я-то ведь считать умею. Если графство еле-еле набирает на королевский налог, а мой муж земли свои не продаёт, но в то же время швыряется золотом… Где он берёт деньги? Может быть, обращался к ростовщикам? Неужели он такой идиот, что швыряется занятым в долг золотом? Мне-то на него плевать, но если подумать хорошенько – тут что-то очень нечисто…»