– Может, это папа? По воскресеньям он иногда скучает.
Гарри хорошо относился к старику. Мать Фрейи умерла два года назад, и ее отец с тех пор стал как потерянный, однако яростно цеплялся за свою независимость, отказываясь переехать к ним из Скарборо.
Взяв со стола беспроводную трубку, Гарри увидел надпись: «Номер скрыт». Пару секунд поколебался, затем ответил:
– Дом Киплингов, говорит Гарри Киплинг.
Звонил не тесть. Гарри услышал голос незнакомца, очевидно тоже пожилого человека, говорящего с мягким размеренным американским акцентом.
– Добрый день, сэр, – вежливо начал он. – Прошу прощения, что помешал в выходной день, но мне известно, что вы владеете картиной, являющейся качественной копией работы французского художника Жана-Оноре Фрагонара. Я прав?
– С кем я разговариваю? – спросил Гарри.
– Я звоню по поручению моего работодателя, крупного коллекционера произведений искусства того периода. Он хотел бы предложить вам частную сделку – это избавит вас от высоких аукционных комиссий.
– А с чего вы взяли, что я заинтересован в продаже, даже если допустить, что у меня есть такая картина?
– Мистер Киплинг, мой работодатель видел вас с этой картиной на «Антикварном развале». Он готов сделать щедрое предложение, учитывая, что полотно почти наверняка поддельное.
– Серьезно? – В голосе Гарри прозвучала неожиданная для него самого воинственность. – И насколько щедрое? – Он нажал кнопку громкой связи, чтобы слышала Фрейя.
– Мне поручено предложить пятьдесят тысяч фунтов.
Гарри заметил, как Фрейя нахмурилась.
– Вы шутите? – произнес он.
– Мистер Киплинг, я абсолютно серьезен. Если картина – подделка, ее стоимость в лучшем случае – несколько сотен фунтов. Понятно, что, если она окажется оригиналом, цена многократно превысит эту сумму. Но неужели вы действительно верите, что купленная на багажной распродаже вещь может быть подлинной?
Фрейя жестами призывала мужа подумать и замахала рукой: мол, надо поторговаться.
Не обращая на нее внимания, Гарри сказал:
– Но я уверен, что картина подлинная. Три лондонских аукционных дома хотят включить ее в свои каталоги. Оценки – около четырех-пяти миллионов. Ваше предложение – это просто какая-то шутка.
Задетый за живое американец заявил:
– Мой работодатель – джентльмен, который не шутит в вопросах, касающихся искусства.
Фрейя снова принялась жестикулировать: «Торгуйся!»
– И каково же лучшее предложение вашего работодателя?
– Я уже его озвучил.
Связь прервалась.
Потрясенный Гарри уставился на трубку, затем положил ее. Американец дал отбой? Он посмотрел на Фрейю.