Риск — это лишь переменная в уравнении, Студент, — холодно и ровно отозвался Ильяс, не сводя серых глаз с пульсирующего белого пламени артефакта. — И Око выдержит. Оно создано для удержания божественных сущностей. Подключай шунты к моему контуру.

Артефактор сглотнул, едва не плача от напряжения. Он вытянул из панели два толстых кабеля, заканчивающихся платиновыми иглами, и с извиняющимся видом посмотрел на главу Рода.

Мразко молча засучил рукава водолазки. Студент, зажмурившись, с силой вогнал иглы прямо в предплечья Архимага, пробивая кожу и подключая нейронную сеть человека напрямую к артефакторной цепи.

Серб даже не поморщился. В его венах уже текла кровь, чья температура была близка к нулю.

Запускай, — коротко приказал Ильяс.

Студент ударил ладонью по главному рубильнику и бросился бежать к выходному шлюзу, чтобы укрыться за свинцовым экраном пульта наблюдения.

Механизмы инженерного отсека взвыли. Вольфрамовая сфера, удерживающая Снежную Принцессу, начала медленно вращаться.

Процесс ассимиляции стартовал.

Око Аматерасу вспыхнуло ослепительным, режущим светом. Белое пламя внутри хрусталя расширилось, заполняя всю сферу артефакта. Это пламя не обжигало. Оно стабилизировало. Оно создало идеальный, нерушимый мост между вольфрамовой клеткой и телом Архимага.

Внутри клетки Снежная Принцесса резко распахнула глаза. В них не было зрачков — лишь бескрайняя, снежная пустошь. Божество издало беззвучный крик, когда её физическая оболочка начала распадаться. Тело девушки, сотканное из маны Архипелага, теряло плотность, превращаясь в ревущий поток концентрированной, чистейшей зимы.

Эта энергия, способная заморозить целые континенты, по сверхпроводящим кабелям хлынула в Око Аматерасу. Артефакт принял удар на себя. Белое пламя внутри него задрожало, сжимая неконтролируемый хаос хтонической стужи в тонкий, идеально откалиброванный луч чистой энергии.

И этот луч ударил в тело Ильяса Михеевича Мразко.

Реальность в инженерном отсеке треснула. Давление маны было настолько чудовищным, что гравитация локально отключилась. Инструменты, незакрепленные детали и сам Студент за экраном начали медленно всплывать в воздух. Воздух спрессовался, превратившись в твердый туман.

Ильяс запрокинул голову. Его глаза загорелись нечеловеческим, пронзительным голубым светом. Тело аристократа выгнулось дугой. Физическая боль отсутствовала — нервные окончания просто сгорели от перегрузки в первую же миллисекунду, уступив место чистому восприятию эфира.

Он чувствовал, как его энергоканалы, рассчитанные на пятый ранг, расширяются, трещат и перестраиваются под давлением божественного ресурса. Око Аматерасу выполняло свою работу, не давая телу серба взорваться, но оно не могло защитить его разум.