Фамильная сабля покинула ножны с хищным, сухим шелестом. В два широких шага Мразко настиг мажора и наступил кованым сапогом ему на спину, вжимая в ковер. Покрытое инеем лезвие мягко легло на пульсирующую жилку на шее наследника.

— Вы проиграли раздачу, Воронцов, — ледяным тоном произнес серб, глядя сверху вниз на своего врага. — Время платить по счетам.

Холод фамильной стали обжигал кожу мажора сильнее раскаленного клейма. Тонкая корка инея поползла от лезвия по высокому воротнику парадного мундира. Воронцов замер, боясь даже сглотнуть — любое неверное движение могло вспороть ему горло. Вся его клановая спесь испарилась, оставив лишь липкий, животный ужас перед человеком, который должен был кормить крабов на дне океана.

— Вы… вы не посмеете, — просипел наследник, скашивая глаза на сверкающий клинок. — Я сын главы Клана. Мой Род…

— Ваш Род, — негромко перебил Ильяс, и в его голосе зазвенел голый металл, — трусливо нанес удар в спину и попытался стереть мое имя из имперских метрик. Так что не смейте угрожать мне теми, кто уже вынес мне смертный приговор.

Мразко чуть надавил на эфес. На ковер упала первая капля крови, мгновенно замерзшая алым бисером.

Воронцов сломался. Заскулив, он судорожно потянулся к поясу, дрожащими пальцами отцепил туго набитый кошель с империалами и отшвырнул его в сторону.

— Забирай! — сорвавшись на визг, выдавил мажор. — Забирай всё! Только убери клинок!

Ильяс брезгливо убрал сапог со спины поверженного врага, плавным движением отправил саблю в ножны и поднял скрепленную сургучом дарственную на тяжелый фрегат. Следом на сукно легла золотая перьевая ручка, выуженная из нагрудного кармана наследника.

— Я жду вашу подпись, юноша. По всем правилам имперской канцелярии.

Воронцов дрожащей рукой схватил перо. С трудом выводя родовые вензеля, он закрепил передачу корабля. Чародей удовлетворенно хмыкнул, пряча документ за пазуху бархатного камзола, а затем небрежно подобрал кошель с золотом.

— Справедливая компенсация за испорченный вечер и испачканный бархат, — сухо констатировал маг. — А теперь прочь с моих глаз. И передайте отцу, что Ильяс Мразко жив. Мой Род возвращается в игру, и скоро я приду за своими активами.

Дважды повторять не пришлось. Забыв про статус и достоинство, мажор на четвереньках рванул к выходу и скрылся за тяжелыми бархатными портьерами. Его телохранители, пригвожденные льдом к дубовым панелям, лишь бессильно стонали.

Ильяс невозмутимо поправил манжеты синего бархата и повернулся к теневому барону. Хозяин заведения все это время сидел за столом, окруженный плотной каменной аурой, и внимательно наблюдал за развязкой.