Главный зиккурат айнов не был построен — он был вырезан прямо в теле древнего ледника, сросшегося с вулканической скалой. Монументальные ступени, каждая высотой в человеческий рост, уходили вверх, теряясь в ядовито-зеленом мареве полярного сияния. Вдоль лестниц, вмороженные в вечную мерзлоту, торчали изуродованные остовы японских дредноутов эпохи Первой экспансии. Ржавые корабельные пушки, облепленные синим льдом, напоминали сломанные ребра мертвых китов, оставленных здесь в качестве жертвоприношения.

Воздух над берегом был таким стылым, что каждый вдох обжигал легкие, словно глоток битого стекла. Пахло озоном, тысячелетней пылью и кровью, которая никогда не сворачивалась.

Ильяс Михеевич Мразко стоял у трапа, лениво поправляя воротник темно-серого сюртука. Никаких мехов, никаких тяжелых шкур — архимаг Льда презирал саму идею утепления. Его темно-сапфировая аура пульсировала в такт неровному биению чужого, враждебного мира, выжигая вокруг аристократа кислород и превращая падающие снежинки в идеальные, бритвенно-острые алмазные кристаллы.

Сзади тяжело затопали кованые сапоги. Урраг, закинув свой исполинский зачарованный тесак на плечо, подошел к краю палубы. На черном сукне его сюртука еще блестела свежая кровь призрачных мертвецов, а в желтых глазах орка плясал первобытный, тяжелый азарт.

— Выглядит гостеприимно, босс, — пробасил Урраг, сплевывая густую слюну на обледенелый релинг. — Думаю, местные уже ставят самовар. Или что они тут пьют? Кровь девственниц пополам с тюленьим жиром?

— Боюсь, девственниц здесь не осталось еще до пришествия Первых императоров, Урраг, — ровно ответил Ильяс, не отрывая взгляда от темного провала ворот на вершине зиккурата. — А вот крови сегодня будет в избытке. Сформируй штурмовую группу. Два десятка лучших. Остальные остаются на корабле охранять реактор.

Рядом, скрипя механическим протезом, нарисовался Ржавый Гвоздь. Ветеран наемников выглядел так, словно его только что прожевали и выплюнули: волчья шкура на его плечах прогорела в трех местах, а лицо было покрыто слоем пороховой гари. Но в единственной здоровой руке он намертво сжимал тяжелый многозарядный дробовик, заряженный алхимической дробью.

— Если эти ублюдки внизу думают, что я останусь стеречь посудину, пока вы там будете грабить местную казну, то они сильно ошибаются, — прохрипел старик, перезаряжая оружие с громким, смачным лязгом. — Мои парни злы, замерзли и хотят расплатиться за тех, кого мы потеряли в этом зеленом тумане.

Мразко медленно повернул голову. Его взгляд, холодный, пустой и давящий, скользнул по фигуре ветерана. Температура воздуха вокруг Гвоздя упала на пару десятков градусов, заставив механический протез наемника жалобно заскрипеть от молекулярного сжатия.