Демон промолчал, но в воздухе на секунду отчетливо запахло паленой бумагой. Кажется, владыка Инферно в ярости сжег несыгравший контракт.

Проверка на прочность была пройдена, но расслабляться не стоило. Далеко на границе воды и неба показался белый треугольник паруса. К одинокому выжившему, уверенно рассекая волны, приближался маневренный трехмачтовый корвет.

Солнце немилосердно выжигало остатки влаги из потрескавшихся губ. Ледяной плот, изрядно пострадавший после фокусов с маскировкой от древнего чудовища, теперь напоминал скорее большую суповую тарелку, нежели надежное плавсредство.

Ильяс сидел по-турецки в самом центре этой тающей недвижимости, провожая тяжелым взглядом приближающийся треугольник паруса.

Вскоре марево над водой рассеялось, и корабль предстал во всей красе. Это был легкий, хищный корвет без опознавательных знаков Императорского флота. Зато на грот-мачте трепался выцветший флаг с перечеркнутым гербом какого-то мелкого, вырезанного под корень Рода. Типичные мародеры. Морские стервятники, промышляющие грабежом на торговых путях и собирающие крохи после ночных штормов.

— Ну надо же, карета подана, — прохрипел беглый дворянин, с трудом поднимаясь на затекшие ноги.

Корвет сбросил ход, дрейфуя всего в полусотне шагов от ледяной глыбы. С палубы донеслись гортанные крики, скрип талей, и на воду с тяжелым плеском опустилась длинная шлюпка. Шестеро крепких оборванцев дружно налегли на весла, а на носу лодки возвышался здоровенный детина с заряженным мушкетоном в руках и кривой ухмылкой на покрытом шрамами лице. От лодки к борту корвета тянулся толстый швартовочный канат — пираты явно не хотели, чтобы шлюпку отнесло течением.

Головорезы не ожидали встретить посреди океана живого мага на куске льда. В их глазах читалась смесь суеверного страха и жадности. Промокший насквозь кожаный колет Ильяса, несмотря на отсутствие серебряных пуговиц, буквально кричал о благородном происхождении своего владельца. А живой аристократ — это всегда звонкое золото, которое можно вытрясти из его Клана.

Шлюпка затормозила в десятке шагов. Детина с мушкетоном прицелился точно в грудь измученному жаждой путнику.

— Эй, ваше благородие! — хрипло гаркнул пират, поигрывая курком. — Чего забыли в наших угодьях? Никак Род выгнал погулять? Бросай железку и прыгай в воду, если жить охота. В трюме места много, а твой папаша наверняка отвалит нам сундук-другой серебра, чтобы вернуть любимого сыночка!

Авантюрист медленно, с демонстративным достоинством поправил сбившийся воротник. Сербская душа великого комбинатора требовала масштабного представления. Никаких мольб о пощаде. Никакого страха. Только железобетонная, абсолютная надменность истинного боярина, которому подали остывший чай.