Ильяс изящно смахнул невидимую пылинку с лацкана фрака и обернулся к застывшим союзникам. Сапфировые глаза мерцали безжалостным, хищным светом.

— Дорога свободна, господа, — мягко, с убийственным обаянием произнес великий комбинатор. — Идемте. Кажется, нас заждались на свадьбе.

Тяжелые створки врат, сплетенные из почерневших бедренных костей и черепов, не выдержали столкновения с абсолютным нолем. Они не просто открылись — взорвались ледяной шрапнелью, когда Архимаг небрежно взмахнул рукой.

Ударный отряд шагнул из морозного туннеля прямо в святая святых Клана Мороковых.

Ритуальный зал оказался колоссальной пещерой, вырубленной в толще гнилой скалы. Воздух здесь был настолько пропитан миазмами Скверны и тошнотворно-сладким дымом курений, что обычный человек сошел бы с ума от одного вдоха.

В центре, на возвышении из черного мрамора, стоял массивный алтарь. К нему, раскинув руки, была прикована Алёна. Толстые цепи, испещренные багровыми антимагическими рунами, болезненно впивались в запястья, блокируя доступ к Источнику. Шелковое темно-сапфировое платье порвалось, русые волосы растрепались, но в серых глазах наследницы не было ни капли покорности. Увидев Ильяса, девушка гордо вскинула подбородок, и на бледных губах промелькнула слабая, но полная облегчения улыбка.

Рядом с алтарем застыли двое.

Всеволод, все еще сжимающий уродливый посох, и его отец — Патриарх Аристарх Мороков. Глава некромантов больше напоминал иссохшую мумию, чем живого человека. Кожа плотно обтягивала череп, а в глубоких глазницах полыхало зеленое инфернальное пламя.

— Вы осмелились осквернить мой домен? — Голос древнего лича прозвучал как шелест сухих могильных листьев, многократно усиленный эхом. — Василий, ты пришел посмотреть, как твоя дочь станет сосудом для моего внука? А кто этот дерзкий юнец с тобой? Твой новый ручной песик?

Ильяс брезгливо поморщился, стряхивая с плеча несуществующую костяную пыль.

— Знаете, я начинаю понимать, почему ваш Клан живет в подземельях. У вас катастрофические проблемы со зрением и манерами, — бархатным, звенящим от холода тоном произнес лорд Мразко. — Я — Ильяс, сюзерен Пепельной Гавани. И я прибыл аннулировать сделку, условия которой ваш невоспитанный сын имел глупость нарушить. Кража чужой невесты — это грубое посягательство на мои инвестиции.

Всеволод, услышав знакомый голос, затрясся от первобытной, неконтролируемой ярости.

— Ты сдохнешь здесь, северная мразь! Моя магия сожрет твой лед и твои кости! — истошно завизжал отвергнутый жених, направляя посох на мага.

Но прежде чем ублюдок успел атаковать, вперед шагнул Василий Андреевич. Старый Патриарх отбросил трость. Бордовый камзол тяжело всколыхнулся от высвобожденной магической мощи. Воздух вокруг главы Клана исказился до неузнаваемости.