Великий комбинатор не испытал ни гнева, ни обиды. Только брезгливую, невероятно холодную жалость.

— Вы были рабом слишком долго, Гордей, — бархатно, с раздавливающим превосходством произнес чародей, глядя на тяжело дышащего предателя. — А раб всегда ищет хозяина с плетью потяжелее. Вы решили, что мертвецы предложат вам лучшую сделку? Какая чудовищная ошибка в расчетах.

Старик попятился, спотыкаясь о каменные плиты. В его расширенных зрачках наконец-то отразилось ясное, не замутненное Скверной осознание того, с кем именно он решил сыграть в измену.

Ильяс не стал доставать клинок. Он не формировал громоздких плетений и не читал долгих приговоров. Для аннулирования бракованного актива такие сложности были излишни.

Лорд сделал один короткий, изящный жест рукой.

Законы термодинамики беспрекословно подчинились воле Темного Сапфира. Влага в кровеносной системе предателя кристаллизовалась за долю секунды. Зеленые искры в глазах старика мгновенно погасли, сменившись слепой матовой белизной. Гордей замер с перекошенным лицом и нелепо вытянутой рукой, превратившись в неподвижную, жутковатую, но кристально чистую ледяную статую.

Абсолютный ноль не оставляет шансов на раскаяние.

В дальнем углу зала тихо застонал приходящий в себя юный артефактор. Студент приподнялся на локтях, судорожно прижимая к груди обожженную руку, и с благоговейным ужасом уставился на заледеневшего ветерана.

Ильяс неспешно отвернулся от своего бывшего вассала, идеальным жестом поправляя кружева на манжетах.

— Оставьте его здесь, — бросил Архимаг через плечо, уверенным шагом направляясь к выходу из башни. — Пусть стоит как великолепный памятник тем идиотам, которые путают аристократическое милосердие со слабостью. А мне пора спускаться на причал. Наши гости потеряли всякий стыд и, кажется, готовятся к абордажу.

Заминка на батареях, вызванная диверсией штурмана, длилась всего пару минут, но мертвецам этого хватило. Воспользовавшись брешью в огневом шквале, колоссальный флагман Пепельной Эскадры с отвратительным хрустом проломил внешние заграждения и тяжело ввалился в горло бухты.

Его гнилые борта нависли над главными причалами. Элита некромантов — многорукие костяные конструкты и сшитые из кусков плоти големы — с лязгом достали ржавые клинки, готовясь спрыгнуть на пирс. В воздухе сгустился удушливый, концентрированный мрак.

Ильяс вышел на край гранитного причала.

Великий комбинатор больше не собирался размениваться на локальные плетения и точечную заморозку. Играть в поддавки со Скверной было ниже его аристократического достоинства.