Стук деревянной трости оборвался. Старик замер, словно налетел на невидимую стену.

Ильяс, небрежно прислонившись плечом к дверному косяку, внимательно наблюдал за своим вассалом. Ледяной лорд обладал феноменальной, отточенной годами интуицией карточного шулера, и сейчас эта интуиция буквально била в набат.

Лицо штурмана стремительно потеряло краски, приобретя пепельно-серый, землистый оттенок. Но в его глазах плескался не только животный ужас. Там, в расширившихся зрачках бывшего раба, Архимаг уловил нечто куда более опасное — гипнотическую, болезненную тягу.

Старый штормовой маг, чьи духовные каналы были варварски искалечены рабским ошейником, безотрывно смотрел на костяной алтарь. Рука Гордея, покрытая застарелыми шрамами от кандалов, мелко дрожала, бессознательно тянулась вперед, к источнику Скверны, словно старик слышал зов, недоступный остальным.

— Эти руны… — сипло, на грани невнятного шепота выдавил ветеран. Его голос ломался. — Я помню этот смрад. Когда они пришли за моей семьей… когда ветвь Громовых ломали в подвалах Столицы… Огневики не просто жгли нас. Они выпивали нашу силу вот через такие алтари.

Воздух в трюме неуловимо потяжелел. Студент-артефактор, почувствовав исходящее от сюзерена жесткое холодное напряжение, благоразумно отступил в самый темный угол.

Ильяс отделился от косяка и сделал медленный, грациозный шаг к старику.

— Занимательная деталь, Гордей, — голос великого комбинатора звучал бархатно и вежливо, но от этой вежливости по спине ползли ледяные мурашки. — Вы ведь долгие годы были их рабом. Вас били, унижали, заставляли служить тем, кто уничтожил ваш Род. Но ваш Источник Молний так и не угас до конца.

Чародей остановился в шаге от побледневшего вассала, чуть склонив голову набок. Его взгляд, глубокий и пригвождающий, словно скальпель препарировал душу старика.

— Знаете, что меня всегда удивляло? Почему они оставили вас в живых. Воронцовы не берут в рабы одаренных магов чужой стихии — это слишком опасно. Если только… — Ильяс сделал театральную паузу, — если только они не оставили в вашей Ауре какую-то закладку. Своеобразный поводок из Скверны.

Гордей вздрогнул, будто его ударили хлыстом. Наваждение спало. Он резко отдернул руку от алтаря и отшатнулся, пряча глаза. На его морщинистом лбу выступила крупная испарина.

— Я… я ничего не знаю о Скверне, ваше сиятельство! — сбивчиво, глотая слова, забормотал штурман, инстинктивно касаясь старого шрама на шее. — Они просто надели на меня блокирующий ошейник! Клянусь Ветром и Громом, я чист!

Ложь.

Ильяс слышал это по сбившемуся, скачущему ритму сердца. Видел по тому, как неестественно расширились зрачки старика в присутствии темного фолианта. Рабский ошейник не просто блокировал магию Громовых — он годами отравлял старика, приучая его к некротической энергии. И сейчас, рядом с алтарем, этот яд в крови Гордея радостно откликнулся, обещая вернуть утраченное величие. Обещая силу, чтобы отомстить.